Пепел и сталь
Шрифт:
— Я ухожу, — сказал Марш. — Но ты, кажется, был вполне искренен. Я вернусь и послушаю, какой еще безумный план ты состряпаешь. А потом… ну, потом увидим.
Кельсер улыбнулся. Несмотря на суровую внешность, Марш был хорошим человеком — лучшим из всех, кого встречал Кельсер. Но когда Марш повернулся к выходу, Кельсер вдруг заметил тень, мелькнувшую в щели под дверью. Он мгновенно воспламенил железо, и светящиеся голубые лучи вырвались из его тела, устремившись к ближайшим источникам металла. Марш, разумеется, не
Но кое-кто другой еще не знал, что не следует носить с собой ничего металлического. Голубые лучи были тонкими и слабыми, они не пробивали дерево насквозь, однако их силы хватило, чтобы Кельсер засек пряжку на поясе некоей особы, быстро и бесшумно удиравшей по коридору.
Кельсер улыбнулся. Эта девочка определенно обладала немалым искусством. Однако годы, проведенные на улице, не прошли даром. Кельсер лишь надеялся, что, развивая ее таланты, он постепенно поможет ей залечить и душевные раны.
— Я приду завтра, — сказал Марш, на секунду задержавшись в дверях.
— Только не слишком рано, — подмигнул Кельсер. — У меня были планы на вечер.
Вин притаилась в своей комнате, в темноте, прислушиваясь к удаляющимся шагам в коридоре. Она скрючилась возле двери, решив подождать — ведь следом мог пройти и второй собеседник. Но в коридоре было тихо, и она облегченно вздохнула.
И тут же в дверь постучали — в нескольких дюймах над ее головой.
От изумления Вин едва не упала.
«А он молодец!» — подумала она.
Она быстро взъерошила волосы и потерла кулаками глаза, стараясь придать себе заспанный вид. Расстегнув рубашку, она подождала, пока стук повторится, и лишь тогда открыла дверь.
Кельсер прислонился к дверному косяку. В спину ему светила та единственная лампа, что горела в коридоре. Высокий мужчина критически оглядел растрепанную Вин.
— Ну? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал сонно.
— Что ты думаешь о Марше?
— Не знаю, — ответила Вин. — Я его раньше никогда не видела, да и теперь не успела рассмотреть, ты же всех нас выгнал.
Кельсер улыбнулся.
— Ты не желаешь признавать, что я тебя поймал?
Вин чуть не улыбнулась в ответ. Ее спасла лишь выучка Рина. «Больше всего бойся тех, кто хочет добиться твоего доверия». Голос брата как будто прозвучал в ее голове. Да, этот голос усилился с тех пор, как Вин встретилась с Кельсером, и все ее инстинкты были на взводе.
Кельсер какое-то время изучающе смотрел на нее, потом отступил на шаг.
— Застегни рубашку и пошли со мной.
Вин нахмурилась.
— Куда мы пойдем?
— Начнем тебя учить.
— Прямо сейчас? — изумилась Вин, оглядываясь на окно.
В
— Конечно, — усмехнулся Кельсер. — Прекрасная ночь для прогулки.
Вин привела в порядок одежду и вышла в коридор. Если Кельсер действительно собрался учить ее, она не станет жаловаться, который бы ни был теперь час. Они спустились на первый этаж. В мастерской стояла темнота, в тенях притаились наполовину готовые стулья и прочая мебель. Однако в кухне горел яркий свет.
— Погоди-ка минутку, — бросил Кельсер, направляясь к кухне.
Вин замерла в тени и лишь вытянула шею, заглядывая в освещенное помещение. Там за большим столом сидели Доксон, Бриз, Хэм и Клабс со своими подмастерьями. На столе Вин увидела эль и вино, хоть и в небольшом количестве: мужчины ели лепешки, начиненные вареным ячменем, и тушеные овощи.
Из кухни доносился смех. Не тот грубый хохот, к которому Вин привыкла в берлоге Камона, а совсем другой — мягкий, говорящий об искреннем веселье и прекрасном настроении.
Вин и сама не понимала, почему не решается войти. Она колебалась… как будто смех представлял собой некий барьер и намного безопаснее было оставаться в темной, пустой мастерской. Она наблюдала и не могла подавить в себе желание очутиться там, рядом со всеми…
Кельсер вернулся очень быстро. Он держал в руках свой мешок и еще какой-то небольшой узелок. Вин с любопытством посмотрела на узелок, и Кельсер, улыбнувшись, протянул его.
— Подарок, — сообщил он.
В узле оказалась одежда — мягкая, скользящая между пальцами, — и Вин почти сразу поняла, что это. Плащ рожденного туманом. Как и плащ Кельсера, он был сшит из отдельных полос ткани.
— Ты удивлена, — заметил Кельсер.
— Я… его не заработала.
— При чем тут «заработала»? — пробормотал Кельсер, надевая собственный плащ. — Ты есть то, что ты есть, Вин.
Она немного помедлила, потом набросила плащ и завязала его у горла. Плащ вызывал странные ощущения. Он давил на плечи, но ничуть не мешал движениям, легко спадая вдоль тела. Ленты были сшиты внахлест, и Вин могла стягивать их как угодно туго. Она почувствовала себя как будто в надежной броне.
— Ну как тебе? — спросил Кельсер.
— Хорошо, — просто ответила Вин.
Кельсер кивнул, доставая из мешка несколько стеклянных флаконов. Два из них он протянул Вин.
— Выпей один, второй оставь на всякий случай. Я тебя потом научу смешивать металлы.
Вин быстро осушила один флакон, а второй засунула в кармашек на поясе.
— Я велел сшить для тебя новую одежду, — сказал Кельсер. — Ты должна привыкнуть носить такие вещи, в которых нет ни крупицы металла: пояса без пряжек, башмаки без заклепок, штаны без крючков. Может, потом, когда ты немного пообвыкнешься, сообразим тебе платье.