Пентюх
Шрифт:
– А ну, пшёл вон, мразь!
Я сделал вид, что не слышу и шёл понуро следом. Тогда дворянин вытащил из окна руку с пистолетом и выстрелил в мою сторону. Не знаю, убить хотел или просто так бахнул, но я услышал, как пуля мимо меня просвистела. Я ломанулся с дороги в кусты, убегая из-под огня одуревшего помещика. Задыхаясь от страха, бежал и бежал подальше от дороги, пока не уткнулся в болото. Только там остановился, запыхавшийся, и оглянулся назад. Отсюда уже не было видно ни дороги, ни кареты. Я сел прямо на траву и чуть не заплакал. Вот же незадача! И кто меня за язык потянул? Впрочем, плачь не плачь, но жить хотелось. Потому,
Достал пирожок, начал жевать, и тут услышал густой, тяжёлый всхрап. Повернул голову и обомлел. Судя по всему, передо мной стоял самый настоящий бздым! Мерзкая, зелёная скотина, с плоской башкой и огромной пастью. Она чем-то напоминала жабу, только в размерах была, как лошадь! Я встал с пирожком в руке и медленно повернулся к чудищу…
Глава 4. Тварь
Бздым раскрыл пасть, и оттуда вывалился здоровенный язык. Я скосил глаза вниз, на холщовую сумку с револьвером, которая так и осталась сиротливо лежать на земле. Пока наклонюсь, пока достану оружие, пока прицелюсь… бздыму же, чтобы прыгнуть, нужно всего полсекунды. Не зная, что делать, я решил попытаться действовать так, как с медведем – заорать погромче и пострашнее. Где-то читал, что крупный хищник может испугаться сильного крика и уйти. Потому я, обмирая от страха, поднял вверх руки и заорал. Обычно я и кричать-то особо не умею, но тут ужас, видимо, разомкнул скрытые резервы моих лёгких, и я заревел так, что сам себя испугался! Бздым вначале выпучил свои и без того вытаращенные глаза, а потом вдруг стал пятиться от меня, развернулся и одним прыжком скрылся в чаще.
– То-то же! – самодовольно сказал я, опустил руки и повернулся, чтобы поднять сумку. И тут я увидел жуткую до безобразия животинку. Ростом она была мне где-то по колено. Абсолютно лысая, в складочку, невероятно отталкивающая. Морда – что-то между кошачьей и собачьей харей. Огромные острые уши торчком – чуть ли не больше головы. Эдакие два треугольных лопуха-локатора. И толстые лапы. Тварь сощурила глаза, и я решил, что она тоже испугалась моего крика. Потому опустился перед ней на корточки, погладил левой рукой и заговорил ласково:
– Не бойся, хорошая моя! На пирожочек!
Животное, описание которого я не встречал ни в одной книге, поморгало, глядя на меня, икнуло, совсем как человек, понюхало пирожок и заглотило его одним движением. Я достал ещё один пирожок и опять скормил существу.
– Какая же ты страшная! – покачал я головой, – Тварь, да и только! Но ты не бойся! Большой дядя Семён тебя не обидит!
Тварь посмотрела на меня, и вдруг лизнула мою руку. Я сел на траву, достал пирожок уже себе и стал неторопливо его есть. Тварь уселась рядом и задумчиво смотрела на болото. А я доел пирожок, стряхнул крошки и встал:
– Ну ладно, Тварь, желаю тебе всего хорошего на твоём болоте! – потрепал я по голове уродину, и даже потаскал ласково за огромные уши: – Ты, главное, обходи стороной всяких больших и страшных монстров, и тогда всё будет замечательно!
Я поднял сумку, повесил её на плечо. Подумал, достал всё же пистолет. Повертел его, но снова вернул в сумку, так и не придумав, куда прицепить. Махнул рукой и пошагал в лес, к дороге. И вдруг увидел, что Тварь семенит со мной
– Что, пирожки понравились?
Тварь смотрела на меня своими грустными глазами и совсем по человечьи молчала. Я тяжело вздохнул, достал последние два пирожка и положил перед животиной:
– На! Обойдусь уж как-нибудь!
Тварь проглотила пирожки за секунду и двинулась опять за мной. Я остановился и нахмурился:
– А ну, брысь! Нету больше пирожков, поняла?
Тварь помялась рядом со мной, но, когда я тронулся, вновь посеменила рядом.
– Ладно, чёрт с тобой! – махнул я рукой, – Подальше отойдёшь от болота – сама вернёшься!
Минут через двадцать я вышел назад к дороге, и вначале было чуть не пошёл на Бирюль, да потом сообразил, что село Лопань намного ближе должно быть. И лучше мне туда направиться, вслед за каретой. А там уже другую карету дождусь, да поеду дальше. Карету уже точно не догоню, потому гнева Жилова бояться не стоит. Я кивнул довольно своим мыслям и бодро пошагал вперёд. Страшная животинка так и шлёпала со мной рядом. И вдруг, где-то через полчаса я увидел впереди нашу почтовую карету! И тут же радостно ускорил шаг. Решил, что одумался Жилов и решил всё-таки подобрать меня из лесу и извиниться за свою грубость. Я даже улыбнулся немного и пообещал быть себе снисходительным и извинить бывшего поручика, потому как в карете ехать было безопасно. Кареты, как и населённые пункты, были защищены специальными рунами от монстров. Но весь косяк рун был в том, что они размером должны были быть два на два метра. Иначе не вливалось в них нужное количество силы. Потому и безопасно было только в больших повозках, на которых изображены эти самые руны отпугивания. И такие же руны расставляли на щитах вокруг населённых пунктов.
Но уже когда подошёл к карете шагов на десять, понял, что что-то здесь не так. Понять это помогла неестественная тишина, отсутствие кучера впереди и… труп бывшего поручика, лежащий возле кареты в огромной луже крови. А потом я увидел и труп кучера-грыля. Он лежал впереди кареты, практически под задними копытами безучастно стоящих животных. Я ещё размышлял, какой монстр мог напасть на защищённую рунами карету, как из леса навстречу мне вышли сразу пятеро человек. И я в очередной раз убедился, что страшнее человека монстра нет…
Я обернулся, чтобы убежать, но и сзади уже стояли трое, причём довольно паскудно улыбались. Я судорожно вздохнул и уставился на пятерых спереди, чувствуя, как слабеют ноги и немеют руки.
– Чего уставился? – подмигнул мне самый здоровый из разбойников – детинушка метров двух ростом, с широким, как колесо от жигулей, лицом, и приплюснутым, как у боксёра, носом.
– Да я здесь разбойников всего два раза видел, – признался я, – И то оба раза на виселице в Бирюле. Вот и интересно, какие вы, когда живые.
Здоровый побагровел и расхохотался вдруг:
– Так ты пришлый, что ли?
– Пришлый, – во рту предательски пересохло, я чувствовал, что ещё немного – и просто рухну на землю сам, умерев от страха. И тогда бандитам даже убивать меня не придётся.
– Маг? – строго спросил здоровяк, и я честно признался:
– Вообще без всяких способностей! Один на тысячу!
Разбойник осклабился вдруг, а другие загомонили весело, радостно.
– Зовут тебя как, пришлый? – спросил меня мелкий, вертлявый мужичок с козлиной бородкой и дёрганными движениями.