Пентакль
Шрифт:
Захар Кононенко повернулся и вышел за ворота.
«Врал, подлец. Или крыша поехала. Параноик чертов. Миллион баксов… убить обещали… Кому он сдался, псих?! Блин, я столько шашлыка один не сожру!.. Ладно, пожарю, там видно будет. Как в анекдоте: „Что не съем, то понадкусываю!“
Руки предательски дрожали. Остро пахнущие куски свинины выскальзывали из пальцев.
«Это не от страха, а от лютой ненависти!» – пришел на ум финал другого анекдота. Такие цитаты всегда помогали успокоить нервы. Вот и сейчас: Саша криво, по-волчьи усмехнулся. Нанизал
Впрочем, бумага не граната, а хозяин дачи за бывшим однокашником особо не следил. Записка? А хоть бы и так!
В самый раз сойдет руки вытереть.
Любопытство победило: прежде чем использовать записку по назначению, Саша принялся разбирать каракули Захара. Дисграфия, чтоб тебя! Первоклашки разборчивей пишут…
«Я знал ты не поверишь. Я тебе правду… а ты… Зря. Удачи, Саня!»
Ага, правду. Держи карман шире! Нашел дурака…
Тем не менее вытирать руки Захаровым посланием Саша раздумал. Отыскал кусок старой газеты. Вскрыл купленный заранее пакет, засыпал в мангал уголь.
Правду он, бомжара… правду…
Из багажника Саша извлек флакон с разжигателем, плеснул на уголь. Поднес спичку. Гори он синим пламенем, этот Захар, с его проблемами… Сиреневые язычки жадно облизали топливо. Буквально через минуту уголь зарделся, словно от смущения. Вскоре пламя сошло на нет, от мангала ощутимо потянуло жаром. Настало время шампуров.
«Ну ладно, допустим, Захар не врет. Насчет проклятия. Я ведь Янке только лицо подкрасил, карандашом. Значит, на Захаре процентов восемьдесят, а на мне – двадцать. Хорошо. Допустим…»
Саша любил мыслить конкретно. Числами. Процентами. Суммами.
Поднялся легкий ветер. Словно вдруг заработали два пылесоса «Никодим», без дела скучавшие в кладовке. Два никому не нужных пылесоса. Два позарез необходимых каждому гражданину пылесоса.
«Я всего лишь сделал допущение. Верно? Если на мне проклятие, еще со школы, оно как-то должно действовать. Как? „На словах – вранье. На бумаге – правда“. Когда Захар рассказывал, я ему не верил. Когда прочитал его чертову записку…
На бумаге – правда…»
Саша честно попытался вспомнить: что ему довелось писать от руки или набирать на компьютере за годы, минувшие после окончания школы. Бред собачий. Тонны бумаги. Но, может, было что-то особенное? Имевшее последствия, которые он не сопоставил?
Ничего экстраординарного на ум не приходило.
SMS-ки на мобильнике? Нет, речь шла о бумаге… Институт? Конспекты? Диплом? Изложение прописных истин, доказанных много лет назад. Правда, письменные экзамены Маленин сдавал куда успешнее, чем устные. Действие проклятия? Вряд ли. Просто язык не слишком хорошо подвешен. Женитьба? Окучивая привередливую Татьяну, Саша действовал больше подарками и приглашениями в кафе. Пылкие речи и любовные записки здесь не котировались. Работа в «Элитстрое»?
Работа…
– Иван Антонович, комиссия приехала!
– Зови скорее! Чего стоишь? Только их и ждем!..
«Поляну» строители
Раз за разом.
– Может, сперва объект посмотрим? – для приличия заикался зам, напуская на себя показную строгость.
Глава комиссии благодушно махал пухлой ручкой:
– Успеется. Объект не волк, в лес не убежит.
– Все путем, – присоединялся начальник участка, скручивая пробку у штофа «Купеческой». – По высшему классу, мама не горюй. Утеплитель в паре мест проложим, столярочку докрасим и окна помоем. Неделя максимум!
Маленин помалкивал. Он собаку съел на таких делах. Тут и высшего образования не надо, чтобы понять: работы осталось на месяц-полтора. Однако глава комиссии закусывал водку балыком и лоснился от удовольствия. Зам старательно следовал его примеру. После застолья глава распорядится составлять акт, Саша возьмет заранее подготовленные бланки, впишет все необходимое: соответствует, отвечает нормативам, сдано в срок…
Третий – не лишний.
Не было случая, чтобы после акта сдачи-приемки, заполненного Александром Малениным лично, в доме позднее обнаружились недоделки или неполадки. Даже когда при высотных работах, нарушив правила безопасности, разбился монтажник Николай Курсак, дело сошло на тормозах, а монтажника реаниматоры вытащили с того света. Потому что некий Маленин написал: все в порядке. И баста.
На бумаге – правда.
Вот, значит, как. А он, дурак, еще удивлялся: в должности не повышают, хоть убей, гоняют по объектам «третьим-не-лишним», а зарплату без напоминаний и просьб трижды поднимали. За что? А вот за это самое, господин проклятый! Выходит, он, Александр Маленин, – живой талисман «Элитстроя»? «Подкова на счастье»?!
Саше стало обидно. Но не слишком.
В конце концов, работа как работа. И платят хорошо. Один из его нескучных приятелей, Тоха-балабол, хозяин автомойки и магазина с запчастями, всегда говорил: «Твори, пацан, бабло! Бабло всегда побеждает зло!» Фразу эту Тоха перенял у старших товарищей по бизнесу.
Проклятие? Хрен тебе, Янка Мааса, смуглая квартеронка, первая любовь!
Благословение!
Так, самое время перевернуть шампуры. По классическим правилам шампур следует переворачивать всего один раз: чтобы корочка с двух сторон зажарилась, запеклась до хруста, а сок остался внутри, не вытек на угли. Такую «классику», в отличие от всяких Бахов-Брамсов, Саша уважал.
От важного занятия его отвлекли далекие хлопки. Маленин прислушался.
Бах! Бах! Брамс!
И четвертый хлопок; допустим, этот… Децл!
Шпана петардами балуется? Кто-то из стройпистолета заклепки сажает? А-а, какая разница!
«На словах – вранье. На бумаге – правда». Ладно, с бумагой разобрались. Если всего двадцать процентов правды добавляется, уже на бутерброд с икоркой хватает. А вот слова… Получается, ему, Сашке Маленину, никто не верит? На эти самые двадцать клятых процентов?