Пенитель моря
Шрифт:
— Чистая совесть, добрые друзья, и приходо-расходная книга могут и в январе разогреть человека даже в нашем климате, — сказал альдерман, явно желая перевести разговор на другую тему, — но трудно в этом городе остаться бодрым, имея дело с черными мошенниками, пыльными улицами и испорченными мехами. Видите, патрон, белое пятно на том берегу бухты? Это и есть Луст-ин-Руст, где, вдыхая воздух, вдыхаешь и здоровье.
— По-моему, нам и здесь хорошо. По крайней мере, мы отсюда можем любоваться видом на город, — отвечала Алида.
— Кроме
— Что касается последних, то альдерман ван-Беврут будет говорить только хорошее, — произнес чей-то голос, и капитан Лудлов так внезапно появился перед изумленными собеседниками, что почтенный коммерсант умолк, на докончив начатой фразы. — Мое желание предложить свой корабль к услугам здесь присутствующих будет, надеюсь, служить достаточным извинением того беспокойства, которое я причинил своим появлением.
— Право прощать есть прерогатива губернатора, как представителя королевы, — сухо ответил альдерман. — Должно-быть, у королевских крейсеров мало дела, если их командиры распоряжаются ими в угоду старикам и молодым девицам. Какой счастливый век, подумаешь! Как должна процветать торговля!
— Если обе обязанности совместимы, то командирам должно быть лишь приятно, что они в одно и то же время могут оказать услуги нескольким лицам. Вы отправляетесь в Джерсейские горы, господин ван-Беврут?
— Я отправляюсь в приятное уединенное место, называемое Луст-ин-Руст, капитан Корнелиус ван-Кюйлер Лудлов! — иронически промолвил альдерман.
Молодой человек закусил губы, и его загорелые щеки покрылись румянцем, хотя с виду он оставался спокойным.
— Я ухожу в море через двадцать минут. Ветер усиливается, и ваше судно с трудом будет выгребать против волнения. «Кокетка» снимается с якоря через двадцать минут. Я уверен, что мадемуазель Алида согласна в душе с моим мнением, на чью бы сторону ни клонилось ее решение.
— Решение ее клонится на сторону дяди, — с живостью отвечала молодая девушка. — Я плохой моряк, и простое благоразумие, если не трусливость, заставляет меня положиться на опытность старших.
— Конечно, я не претендую быть таким же знатоком морского дела, каким, может-быть, считает себя ваш дядя, но… все-таки я позволю себе обратиться к нему с просьбой разрешить мне убедить вас. Моя «Кокетка» все же более надежное судно, чем периага.
— Говорят, что на ваш корабль легче войти, чем сойти с него, — смеясь, ответила Алида. — Судя по слухам, которые ходят относительно цели вашего прибытия на остров, ваша «Кокетка» так же жаждет добычи, как и другие. Можно ли поэтому считать себя у вас в безопасности?!
— Слухи эти распускаются нашими врагами.
Сердце молодой девушки сильно забилось. К счастью, ее спутники не отличались особой наблюдательностью и не заметили, что между молодым моряком и племянницей альдермана установились более короткие отношения, чем это могло быть им желательным.
— Да, я надеялся на другой ответ, — повторил капитан еще более задушевно, чем в первый раз.
Алида преодолела свое волнение. Обернувшись к Франсуа, она сказала:
— Дайте мне книгу, которую я поручила вам нести.
— Вот она. Ах, барышня. Если бы вы могли видеть, как этот незнакомый моряк оспаривал славу нашего славного Корнеля!
— Вот это тоже английский моряк, но он не будет отвергать достоинств писателя, справедливо признанного великим, хотя он и принадлежит к нации, на которую здесь теперь смотрят враждебно. Капитан Лудлов! Месяц тому назад я обещала вам дать томик сочинений Корнеля. Сегодня представляется случай исполнить это обещание. Когда вы внимательно прочтете его, то, надеюсь…
— Я буду убежден в его достоинствах?..
— Я хотела сказать: надеюсь, что вы будете так добры возвратить мне его обратно. Мне он дорог, как память об отце, — прибавила она спокойно.
— Завещание и иностранные языки! — пробормотал альдерман. — Первое — очень хорошая вещь, тогда как другое… голландский и английский языки, действительно, следует знать умному человеку. Капитан Лудлов, благодарю за любезность. Вот идет мой слуга сказать, что периага готова, а потому желаю вам долгого и счастливого плавания.
Капитан учтиво раскланялся со всеми и спокойно следил, как альдерман и его спутники шли к морю и скоро скрылись в роще. Тогда только, вынув из кармана заветный томик, Лудлов с волнением раскрыл его. Увидав письмо, он выронил книгу. Дрожащими руками разорвал конверт. Когда он пробежал записку, на его лице изобразилось сильнейшее изумление. Капитан прочел ее еще раз. Затем взглянул на адрес: «Капитану Лудлову на корабле ее величества „Кокетка“». Он растерянно пробормотал что-то и бережно опустил записку в карман с видом человека, встретившего разом и радость, и огорчение.
Глава VI
— Лицо человека — судовой журнал, в который записываются его мысли. Лицо капитана Лудлова имеет, кажется, довольное выражение, — проговорил вдруг чей-то голос недалеко от Лудлова.
— Кто это говорит о журнале и мыслях? Кто смеет подсматривать за мною? — спросил, нахмурившись, офицер.
— Тот, кто играл и отгрызался слишком часто, чтобы бояться грозы, которую он видит в облаках или… на лице человека. Что касается подсматривания, то, капитан Лудлов, я много видел слишком больших кораблей, чтобы обращать внимание на легкий крейсер. Надеюсь, вы удостоите меня ответом. Приветствие на море то же, что и приветствие на суше.