Пендервики
Шрифт:
— Не лупи ты так по тесту! — посоветовала Розалинда. — Перемешивай равномерно, как мама учила.
— А я не помню, как она учила перемешивать. Помню только, как она пела нам песенку про «крошки шоколадные — звёздочки на небе». И ещё как я вылила тесто прямо на голову Джейн.
Розалинда показала, как надо взбивать тесто, и вернула Скай миску с ложкой.
— Только зря тратим время на эту стряпню, — проворчала Скай. Если она и старалась взбивать равномерно, а не лупить, с виду это было не слишком заметно. — Джейн обязательно всё испортит, и Джеффри вместо меня одной
— Джейн всё сделает как надо.
— Ну и что? А он вот не захочет меня прощать, и всё! Попробовал бы кто-нибудь про нашего папу такое сказать — я бы в жизни не простила.
— Кто же про нашего папу такое скажет? — Розалинда выглянула в окно посмотреть, с чего это Пёс разлаялся. Оказалось, у крыльца только что остановился пикап с открытым кузовом. За рулём сидел Кегни. — Не знаешь, что тут Кегни делает? Привёз какой-то большущий куст…
— А! Это, наверно, спасённая роза! Молодец Кегни, всё-таки перехитрил миссис Тифтон!
— Пойду спрошу: может, надо ему помочь? — Розалинда проворно сняла фартук и откинула волосы назад.
— Розалинда, стой! Не бросай меня одну, я понятия не имею, что дальше делать…
— Ничего особенного — чайной ложечкой зачерпывать из миски тесто и выкладывать вот на эти два противня. А потом просто сунуть противни в духовку. Да ты не волнуйся, я через пару минут вернусь. — С этими словами Розалинда выскользнула за дверь.
Кегни, стоя возле загона, трепал Пса за уши и одновременно пытался разговорить Бетти. Всего минуту назад, когда его пикап подъезжал к летнему домику, Бетти и Пёс играли в балетную школу — отрабатывали прыжки. Но теперь Бетти замерла на месте, превратившись в невидимку.
— Доброе утро, — сказала Розалинда.
Кегни обернулся.
— Ты Розалинда?
Розалинда кивнула. Приятно, что он запомнил её имя.
— Привет. Что-то твоя сестрёнка не хочет со мной говорить.
— Она вообще с незнакомыми не разговаривает. Может, потом, когда у вас появятся общие интересы.
Кегни наклонился к Розалинде и спросил шёпотом:
— А кроликов она любит?
— Обожает, — ответила Розалинда, тоже шёпотом.
— Это хорошо. У меня их целых два.
— Бетти, представляешь, у Кегни живут два кролика! — сказала Розалинда.
Глаза у Бетти округлились, и она вмиг забыла, что она невидимка.
— А вы приходите ко мне вместе, — предложил Кегни. — Я вас с ними познакомлю. Я живу в каретном сарае — помните, вы вчера мимо него проезжали?
Розалинда вдруг застеснялась, совсем как Бетти. Отвернувшись, она принялась рассматривать раскидистый куст в кузове пикапа.
— Это роза? Где ты хочешь её посадить?
Кегни показал.
— Вон там, перед крыльцом. Там как раз отличное солнечное место.
— Я тебе помогу. — Запрыгнув на бампер, Розалинда обхватила куст двумя руками — и вскрикнула: в неё одновременно вонзилось десятка полтора шипов. Вообще-то Розалинда не питала особой любви к растениям. Она честно старалась их полюбить — ради папы. Однако в глубине души всякое новое растение казалось ей просто очередным существом, с которым надо возиться и нянчиться. Но хоть бы и так,
— Вот и я всё время хожу исколотый. — Кегни помог ей спрыгнуть вниз. — Больно?
— Не очень.
— А давай мы с тобой вместе её посадим, — сказал он и сам переставил розу на землю. — Прихвати-ка лопату.
Пока Розалинда сражалась с розовым кустом, Джейн твёрдым шагом шла по дороге к Арундел-холлу. Розалинда сразу сказала: никаких тоннелей! Идти только по дороге — не важно, что так длиннее, важно, чтобы всё было честно и открыто.
— Доброе утро, миссис Тифтон, — бубнила она на ходу. Вчера на совещании сёстры подготовили две речи, и сейчас Джейн репетировала их по очереди. Это была речь номер один: — Я Джейн Пендервик, дочь Мартина Пендервика, который снимает у вас летний домик. Вы позволите мне поговорить с Джеффри?
Она очень надеялась, что миссис Тифтон не окажется дома и эта речь не понадобится. Мало ли что Джеффри успел ей порассказать? Может, она теперь ни на кого из Пендервиков и смотреть не захочет.
Джейн перешла на вторую речь:
— Доброе утро, Джеффри. Я Джейн Пендервик, и мне поручено поговорить с тобой от имени Скай Пендервик, с которой ты уже вчера познакомился, к твоему глубокому прискорбию… Ой! — Скай поклялась, что если Джейн посмеет хоть заикнуться об этом прискорбии — всё, пусть прощается с жизнью. Но «глубокое прискорбие» звучало ужасно романтично, Джейн так и подмывало его вставить.
Живая изгородь осталась позади, и теперь дорожка петляла по парку, постепенно приближаясь к Арундел- холлу. Джейн волновалась. Она замедлила шаг и принялась опять повторять речь номер два:
— Доброе утро, Джеффри. Я Джейн Пендервик, и мне поручено поговорить с тобой от имени Скай Пендервик, с которой ты уже вчера познакомился, к твоему… ни к чему не к твоему, просто познакомился. Скай просит у тебя прощения за… Тьфу, как там дальше-то?
До особняка было уже рукой подать, и Джейн начала присматриваться к тому окну, в котором вчера появлялся Джеффри. Хорошо бы он опять там появился: тогда она махнёт ему рукой, и он сбежит вниз послушать её речь. Но сегодня в окне наверху было пусто. Значит, придётся стучаться в дверь. Вот только в какую? На вчерашнем совещании этот вопрос вызвал много споров. Парадная дубовая резная дверь была единодушно отвергнута: за ней уж точно окажется миссис Тифтон. Но в особняке, кроме парадной двери, есть и другие входы-выходы. Из машины сёстры успели заметить как минимум три или четыре — и это только с той стороны, где они проезжали. В конце концов Розалинда велела Джейн стучаться в самую скромную и незатейливую дверь, какая только отыщется: не станет же миссис Тифтон стоять и караулить Джейн за такой дверью.