Пендервики

Бёрдселл Джинн

— Спасибо, — с достоинством кивнула Скай.

— Какие букеты, мы для этого уже слишком старые!.. — начала Джейн, но Розалинда нахмурилась:

— Мы говорили о Джеффри.

— Да, — кивнул мистер Пендервик, стараясь не улыбаться.

— Как же ему помочь? — спросила Скай.

Мистер Пендервик покачал головой.

— Не уверен, что у нас получится ему помочь. Как бы то ни было, сейчас мы можем только ждать его возвращения из Пенсильвании.

— Если он вернётся, — тихо сказала Розалинда.

— Ой, — ещё тише сказала Джейн.

Больше никто ничего

не говорил, и уныние сгустилось над кухней плотным туманом.

Угрызения совести не так часто мучили Скай, но сегодня они не давали ей жить с самого утра. Джеффри мог хоть тысячу раз твердить, что это не из-за неё, но что толку… Ах, если бы они вчера не устроили тарарам в музыкальной комнате, если бы она не поругалась с миссис Тифтон, если бы не ляпала сгоряча что попало…

Весь последний час она просидела в засаде, следя из розовой беседки за главным входом в Арундел-холл. За это время ничего не произошло. Машина миссис Тифтон не появлялась. Даже Кегни нигде не было видно. Казалось, что над Арундел-парком повисло какое-то страшное заклятие, словно тут напакостила колдунья из «Спящей красавицы», или из «Белоснежки», или из другой такой же глупенькой детской сказочки, которых Джейн целую уйму знает наизусть.

На всякий случай Скай прихватила с собой рабочую тетрадь по математике. Только что, плюхнувшись на скамейку, она открыла нужную страницу. Может, хоть задачки с двумя переменными помогут ей отвлечься?..

«Доску длиной 140 сантиметров распилили на две дощечки, длины которых относятся друг к другу как три к четырём. Чему равна длина каждой дощечки?»

— Пусть длина первой дощечки равна х, а второй у, — бормотала Скай и одновременно записывала. — Тогда х плюс у равно ста сорока. Составляем пропорцию… ммм… мммм…. Перемножаем — ага! Делаем подстановку. Четыре х равно… три на… сто сорок минус х. Значит, х равно шестидесяти, а у восьмидесяти. Легкотня!

Скай пробежала глазами несколько задачек в надежде найти что-нибудь поинтереснее, но, кажется, даже математика сегодня потеряла всё свое очарование. Такого пакостного дня у Скай в жизни ещё не было — а он всё тянулся и тянулся, и до вечера было ещё далеко. Сначала этот звонок от тёти Черчи, потом все сёстры, как нарочно, разбрелись по своим углам. Розалинда заперлась в спальне и пишет письмо Анне — описывает ей, что ли, свой синяк? Джейн целый день печатает на компьютере новую «Сабрину Старр». Даже Бетти не пристаёт ни с какими просьбами, в кои-то веки ей ничего не надо. Нельзя сказать, чтобы Скай так уж скучала по обществу младшей сестры. Что из того, что однажды они прошли вместе под дождём? Они же не обязаны после этого становиться лучшими подругами.

Всё утро Скай расстреливала из лука картонного Декстера — но какой в этом интерес, когда не с кем соревноваться? А после обеда она в полном одиночестве пинала мяч на лужайке,

и это оказалось ещё хуже стрельбы по Декстеру. Наконец, не выдержав, она перебралась в парк и засела в беседке. Раз уж ей всё равно одиноко и тоскливо, она может с таким же успехом потосковать в засаде. Зато хоть узнает, привезли Джеффри обратно или нет.

Вот только в животе у неё последний час свирепо урчало. Уходя, она брала с собой перекус, бутерброд с сыром и помидором, — но от бутерброда давно уже ничего не осталось. Прекрасно. Теперь, ко всему прочему, придётся ещё страдать от голода. Будто тоски, одиночества и угрызений совести было не достаточно.

— Сабрина Старр готова заступить на пост! — Между розами просунулась голова Джейн.

— Я думала, ты печатаешь на компьютере, — Скай сказала это нарочито небрежно, стараясь не показывать своего облегчения.

— Я уже допечатала, и папа уже всё прочитал, и ему понравилось! — отрапортовала Джейн. — Он говорит, это даже лучше, чем «Сабрина Старр спасает сурка». А потом мы поужинали, и папа послал меня к тебе, чтобы ты тоже могла сбегать поужинать. На случай если ты начнёшь спорить, он велел передать, что на ужин сегодня макароны…

— Почему все считают, что я должна спорить? Я никогда не спорю. — Скай слегка замялась. — Ну, или, во всяком случае, я постараюсь спорить меньше.

— То-то будет чудо из чудес!

Скай сделала вид, что не слышала.

— Значит, так. Твоё дело наблюдение и сбор информации. Подъезжает машина — глядишь в оба, всё запоминаешь. А как только они войдут в дом и закроют за собой дверь, пулей бежишь к нам и докладываешь, приехал Джеффри или нет.

— Да знаю я, — поморщилась Джейн.

— Хорошо. И чтобы никто из взрослых тебя не видел, ясно?

— Ну Скай!

— Ладно. Я быстро, только поем и вернусь. — И, подхватив тетрадь по математике, она помчалась к тоннелю.

Джейн села на скамейку и приготовилась к долгому ожиданию. С собой она прихватила пачку бумажных носовых платков, чтобы было куда сморкаться, и две книги, чтобы было что читать. Первая книга называлась «Волшебство у озера». Вчера вечером Джейн дочитала её до сцены в пещере Али-Бабы — до того момента, когда Катарина застряла в кувшине для масла. Джейн перечитывала книгу уже в четвёртый раз, но её так и подмывало посмотреть, что будет дальше. Вот что значит хорошая книга, думала она: кажется, уже знаешь её наизусть, а всё равно не надоедает.

И хотя Джейн ужасно не терпелось прочесть, как джинн будет вызволять Катарину из кувшина, сейчас её всё-таки больше интересовала вторая из принесённых с собой книг — тридцать распечатанных на компьютере страничек в красной пластиковой обложке. Джейн погладила обложку рукой и спросила себя: найдётся ли человек, который захочет прочесть её больше одного раза? Да и вообще, захочет ли кто-то кроме папы её читать? Но нет, не может быть, чтобы книга, в которую вложено столько радости и столько труда, пылилась без дела на полке. Моя дорогая книга, подумала Джейн, ты достойна внимания! Она бережно открыла красную пластиковую обложку.