Пенальти
Шрифт:
Она с вызовом взглянула на него.
— Но предупреждаю… Я согласна вместе работать, но не спать…
В ее нарочитой вульгарности было что-то ребяческое. Словно она произносила запрещенные ругательства. В качестве ответа он удовольствовался тем, что протянул ей руку. Она с серьезным лицом пожала ее, чтобы скрепить их союз, придав этому жесту торжественность масонского обряда.
— Нужно поймать Малитрана до похорон.
Он стал было говорить о запертой решетке, крепких охранниках и команде собратьев по перу, дежурящих у входа.
Доминик поднялась.
— Я
3
Воскресное утро… Горожане еще спят в теплых постелях. Рошан пил на кухне очередную чашечку кофе по-итальянски. Часть ночи он провел за столом, записывая кое-какие факты и впечатления. Он еще не знал, куда все это может привести. Були размышлял над своим завтраком.
У двери раздался звонок.
Франсуа в сопровождении кота пошел открывать. Увидев у порога фигуру в восточной одежде, зверь ощетинился, готовый к прыжку. Блекло-розовый халат без рукавов, сандалии на босу ногу и чадра с узкой щелочкой для глаз — наряд гостьи мог поразить воображение неподготовленного к такой встрече человека. Франсуа уже собирался вежливо выпроводить заблудившуюся незнакомку, когда вдруг узнал карие глаза, блеснувшие в складках накидки, которую носят арабские женщины, живущие по закону Пророка.
— Вы можете объяснить, что означает этот маскарад?
Он не мог скрыть своего недовольства, спрашивая себя, не ошибся ли, связавшись с молодой особой, столь легко готовой стать посмешищем в его глазах. «Она, наверное, воображает, что речь идет о какой-то игре». Но Доминик развеяла его сомнения.
— Вы хотите получить эксклюзивное интервью с Малитраном? Да или нет?
Он нехотя согласился, предчувствуя, что и ему самому придется заняться этим странным переодеванием. Действительно, Доминик протянула ему дорожную сумку «Эр Франс», которую держала в руках.
— Тогда вы должны приобрести такой же местный колорит, как и я.
Он прошел вместе с ней в квартиру.
Даже в этом безыскусном костюме, висевшем на ней, как мешок, Доминик сохраняла привлекательность. Она относилась к числу тех женщин, о которых говорят, что в них есть какой-то врожденный шарм.
В гостиной он открыл сумку и вытащил застиранный рабочий военный комбинезон, полотняную куртку и клетчатый черно-белый капюшон.
— У нас осталось мало времени, чтобы успеть к моменту найма. Поторопитесь.
Он послушался, усмехаясь и гадая, что будет дальше. Одежда пахла мылом. Он надел ее взамен своих брюк с безупречной складкой и тенниски с вышитым на ней маленьким крокодилом, сунул ноги в сандалии и вернулся к Доминик, чтобы она помогла ему спрятать поседевшие волосы под любимым головным убором Арафата. Отворот ткани, защищавший от ветра пустыни хозяина этого наряда, скрыл нижнюю часть его лица.
Мнимая мусульманка отошла на несколько шагов. Они внимательно рассмотрели друг друга, представляя себе, сколь неуместно выглядят здесь, посреди этих кресел, покрытых бархатом, и мебели из красного дерева. Оба дружно рассмеялись. Но, снова приняв серьезный
— Ну что ж, продолжим шутку. Можно идти.
Оставленный у входа, Були смотрел на них, вытаращив глаза, как ящерица, увидевшая перед собой караван. Возле двери Франсуа чуть не прихватил по привычке свой плащ. Доминик сердито одернула его.
— В Касбе вряд ли можно увидеть такой плащ у сельскохозяйственного рабочего.
Ему пришлось согласиться. Распихав блокноты и ручки по карманам своей новой одежды, он сунул туда и снимок официальной трибуны, сделанный Брюньоном на стадионе во время матча.
Они пересекли Вильгранд, направляясь в сторону Луветьера.
Доминик вела свой «ренджровер» быстро, но не агрессивно.
Сидя рядом с ней, Франсуа спрашивал себя, когда раздастся свисток полицейского для проверки их личностей. Он был уверен, что любой страж порядка всполошится, увидев за рулем женщину в чадре и единственного пассажира, странный вид которого напоминал о «войне в камнях» на Западном берегу реки Иордан.
Их могли принять за террористов или просто угонщиков автомобилей (на юге Франции любой араб, разъезжающий не в ржавой колымаге, выглядит подозрительно). Но, во всяком случае, объяснения грозили бы затянуться надолго, что сорвало бы всю операцию, столь старательно подготовленную его напарницей.
Им повезло. Полицейские и жандармы еще, наверное, наслаждались воскресным сном. Машина беспрепятственно выбралась на узкую дорогу, петляющую между полями подсолнечника и ведущую к усадьбе Пьера Малитрана.
Повсюду большие коричневые головы с желто-золотыми венчиками почтительно склонялись в сторону солнца, безмолвно приветствуя дневное светило. Они словно застыли в мистическом ожидании какого-то чуда от солнечного бога, который освободит их от обета молчания и неподвижности.
Это происходит, когда дует мистраль.
Множество длинных зеленых стеблей превращается тогда в скопище змей. Они шевелятся, извиваются со зловещим шумом под порывами ветра, который рвет и колеблет гигантские цветы, ставшие вдруг слишком тяжелыми для своих тонких опор. Буря треплет крупные лепестки, словно зажигая ореол вокруг этих голов, похожих на монашеские тонзуры, и заставляя прохожих осенять себя крестом, как если бы то были души мертвых, осужденные на вечные скитания.
Но это утро не напоминало ни о чем подобном: в воздухе не чувствовалось ни единого дуновения ветерка, и спокойное небо голубым пологом раскинулось над пейзажем, столь любимым Винсентом Ван-Гогом.
«Ренджровер» на своих высоких колесах возвышался над окружающей пышной зеленью, ослепительная красота которой заставляла Доминик и Франсуа забыть о цели их путешествия. Они ни о чем не говорили, словно слушая вместе симфоническую музыку, отдаваясь потоку звуков, отстранившись от всего на свете, переживая одну и ту же страсть. Это был один из тех редких и счастливых моментов, которые нужно бы хранить в сосуде, словно хорошее вино. И отношения между теми, кто пережил их, никогда уже не останутся такими же, как прежде.