Шрифт:
Сергей Владимирович Михалков
Пена
Комедия нравов.
Два действия, четыре картины, с прологом
Издательство продолжает публикацию пьес известного советского поэта и драматурга, Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской премии, Государственных премий СССР и Государственной премии РСФСР им. К.С.Станиславского, заслуженного деятеля искусств РСФСР Сергея Владимировича Михалкова, начатую сборником его пьес для детей (Театр для детей. М., "Искусство", 1977).
В данном сборнике
ПРОЛОГ
Актер, исполняющий в спектакле роль Просова, выходит на
авансцену и обращается в зрительный зал: "Сергей
Михалков! "Пена"! "Комедия нравов!" Представляет
действующих лиц:
МАХОНИН ПАЛ ПАЛЫЧ - предприимчивый человек.
МАХОНИНА РАИСА МАРКОВНА - его супруга. И ничего больше.
ВИКТОРИНА - их дочь. Вполне самостоятельная девушка.
АЛЬБИНА - ее подруга. "Божественная дурочка".
ПОЛУДУШКИН - нужный человек.
КОЧЕВРЯЖНЕВ ЭГИГИЙ ПЕТРОВИЧ - бессердечный человек.
КОЧЕВРЯЖНЕВА АНТУАНЕТТА ИВАНОВНА - его супруга. Дама с претензиями.
ТАМАРА - секретарша. И этим все сказано.
СОЛОМА - головастый мужик.
ПРОСОВ - простодушный человек (Кланяется, продолжает.)
Действие происходит, к сожалению, в наши дни...
Премьера спектакля состоялась в январе 1976 года в Московском театре сатиры.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Квартира Махониных. Импортные - столовый, спальный и
кухонный гарнитуры. Телефон. Хрусталя больше, чем надо.
Разнообразные сувениры восточного зарубежного
происхождения.
Возле украшенной новогодней елки сидит невзрачного вида
человек средних лет и, видимо, кого-то терпеливо ждет.
Это - Полудушкин. Он принес сверток, упакованный в
плотную бумагу.
Появляется Махонина.
Полудушкин (не сразу). Раиса Марковна! Я, пожалуй, это дело оставлю, а сам пойду!
Махонина. А что это вы еще нам принесли, если не секрет?
Полудушкин. Какие же от вас могут быть секреты? Самовар!
Махонина. Самовар? Какой самовар? Зачем нам самовар?
Полудушкин. Это уж дело хозяйское. Пал Палыч просил найти самовар - я нашел. Отличный, надо вам сказать, самоварчик!
Махонина. Электрический?
Полудушкин. Зачем электрический? Электрический я бы и искать не стал. Позвонил бы на базу и запросто взял. А вот старый, медный - поди найди! А я нашел!
Махонина. Не понимаю, зачем это Пал Палычу старый медный самовар понадобился? Не понимаю. Странность какая-то...
Полудушкин. Вроде он его кому-то подарить хотел. Я так понял. Достань,
Махонина. Вечно Пал Палычу какие-то дикие фантазии в голову приходят.
Полудушкин. Ну, Раиса Марковна, вам на голову вашего супруга грех жаловаться. Пал Палыч! Не будь у него этой самой головы на плечах, он своего бы в жизни не взял. До вершин бы не добрался. Пал Палыч!
Махонина. Уж прямо - вершины!
Полудушкин. Не скажите, Раиса Марковна, не скажите! В определенном смысле - вершины! Пал Палыч! Не Эльбрус, не Казбек, конечно, а все же вершины! Лицо с положением. Персональный оклад. Ученая степень. Ну, чем не вершины? Пал Палыч! Я как-то в Цхалтубо летел над Кавказским хребтом. Гляну вниз - не все горы снегом покрыты, а попробуй доберись до верхней точки! Дух выпустишь! Пал Палыч!
Махонина. Вот он до точки и добрался, Пал Палыч, а что толку? Только и делает, что за всех хлопочет, просит. Наукой заниматься некогда. А ведь мы с науки начинали. Мы в двадцать пять лет кандидатскую защитили. В двадцать пять!
Полудушкин. Вот вы говорите, что Пал Палыч чужими делами занят. С большого и спрос большой. Что тогда тем говорить, кого в депутаты выбирают? А у кого такие возможности есть, чтобы другому помочь, посодействовать почему не пойти навстречу, если просят? Пал Палычу только трубочку снять кто откажет? Всех он знает, и его все знают. В определенных кругах, конечно. В пределах, так сказать досягаемости.
Махонина. Вот это вы верно сказали. Что верно, то верно - в пределах досягаемости.
Полудушкин. Придет время... Не все сразу...
Махонина. У вас скорняк есть знакомый? Мне родственники из Иркутской области соболиные шкурки привезли. Немаркированные. Скорняк нужен.
Полудушкин. Я вам позвоню. (Помолчав.) Лаптями интересуетесь?
Махонина (не поняв). Какими лаптями?
Полудушкин. Обыкновенными. Лыковыми. Один архитектор-умелец в свободное от работы время сам плетет. Пять рублей пара.
Махонина. Кто же их носит, лапти-то?
Полудушкин. Носить не носят, а на стенку вешают. Мода такая пошла. А в одном интеллигентном доме ему сразу двадцать четыре лаптя заказали. Две дюжины. Три недели их плел.
Махонина. Двадцать четыре? И все на стенку?
Полудушкин. Зачем же на стенку? Они лучше надумали. Гостям заместо тапочек в прихожей раздают, чтобы, как в музее, паркет натертый не топтали. Гость приходит, а ему сразу лапоточки на обе ноги. Так и шаркает по квартире в лапоточках. И паркет цел, и к фольклору приобщаются.