Пекло
Шрифт:
– Ну ладно, раз такое дело, – не стал больше пререкаться Кальтер. После чего вынул из кармана и потряс футлярчик, словно проверяя, на месте ли его содержимое. Судя по стуку, оно было там. Открыть на футляре крышечку одной рукой у Куприянова уже не получилось. Сначала ему требовалось вернуть пистолет в кобуру…
Однако вместо этого он предпочел спрятать не оружие, а пакаль.
– Знаешь, я тут подумал и… передумал, – продолжил агент, засовывая коробочку обратно в «разгрузку». – Пускай кому надо, тот и покупает у тебя подсказки. А я обойдусь без них. Сделки не будет – таково мое решение. Приношу извинения за доставленные
Кальтер осознавал, чем рискует. И не только в том плане, что «серый» мог без труда отобрать у него пакаль силой. Однажды он уже вступал с «серыми» в конфликт, нанеся Инструктору увечье (которое тот, впрочем, быстро вылечил). Но в тот раз его агрессию нельзя было назвать неповиновением – она являла собой лишь неудавшуюся попытку защитить Веру и вырваться из тупика, в который загнали их «серые». И поскольку за это они не подвергли Куприянова наказанию, следовало понимать, что подобные жесткие ходы в их игре тоже дозволены.
Сегодня Кальтер к Инструктору даже пальцем не прикоснулся. Но этот его поступок выглядел как самый настоящий протест. Это был не жест отчаяния, а сознательная провокация, пускай «серый» и называл свое предложение сделкой, а она по определению позволяла Куприянову выбирать, участвовать ему в ней или нет. На первый взгляд Инструктор привел убедительные доводы в пользу того, чтобы игрок с ним согласился. Однако слишком много любопытных наблюдений скопилось у Кальтера к этой минуте, чтобы он позволил себе пойти на поводу у «серого». Который нынче и сам заметно отличался от себя прежнего.
Речь шла не только о появившемся у него странном акценте и обыденном способе, каким он сюда прибыл. Походка и движения Инструктора также стали медлительнее. Не слишком, но наметанный глаз Куприянова мог уловить такие вещи. Раньше все выдавало в Инструкторе опасного противника, способного лишить сознания одним молниеносным касанием болевой точки на шее оппонента. Теперь агент видел перед собой вполне обычного человека. Крепкого, подтянутого, но, по сравнению с тем «серым», этот выглядел словно домашний кот, пришедший на смену дикой рыси, и он явно не притворялся. Лишь прежние манера речи и комплекция, а также знание деталей их с Кальтером былых встреч не давали усомниться в том, что под маской скрывается его давний знакомый.
Впрочем, главная причина, по которой Куприянов не хотел расставаться с пакалем, крылась не в этих странностях. И не в подозрительном «Додже», который он заметил в городе. Кальтер не забыл, зачем они с Верой сюда прибыли: предотвратить временной кульбит. А он, по словам хроноаналитиков КВК, скорее всего, будет напрямую связан с пакалями. Один из них агенты уже добыли, хотя и довольно странным образом. А, значит, их шансы остановить грядущий катаклизм выросли. Зеркальный пакаль был самым ценным из всех вероятных здешних артефактов. Он вполне мог являться ключевой деталью, без которой кульбит станет невозможен в принципе. Но, отдав его, пусть даже «серому», агенты лишались этой гарантии. И не могли быть уверенными, что раздобудут другой артефакт там, куда укажет им Инструктор.
А у Инструктора после отказа Кальтера выбор был невелик: или уважить решение игрока и просто исчезнуть, или отобрать у него пакаль с боем. Агент нарочно
– Хорошо, будь по-твоему, – не стал настаивать Инструктор. – Никаких проблем, никакого сведения старых счетов. Нашел, о чем вспоминать! Это твое право – заключать со мной сделку или нет. Я обязан считаться с любым твоим мнением. О последствиях такого выбора ты предупрежден, больше о них напоминать не стану. А теперь прощай! Желаю удачи и, надеюсь, еще увидимся!
«Серый» отпустил Кальтеру полупоклон и… нет, не исчез, а, повернулся и торопливой походкой направился обратно, к крайнему боксу. Похоже, сегодня он был не в настроении являть чудеса, бесследно исчезая на глазах у игрока. Или этому имелось иное объяснение. Настолько простое, что проще было уже некуда.
– А ну стоять! – крикнул ему вдогонку Куприянов, вскидывая пистолет. – Стоять, кому сказано!
На Инструктора, который прежде не испытывал страха перед Кальтером, этот окрик подействовал словно стартовая команда. Не оглядываясь, «серый» рванул вперед с такой прытью, что в момент ускорения едва не потерял равновесие. Но как бы он ни спешил, пистолетная пуля все равно летела быстрее. Одна такая угодила ему сзади в правое бедро, когда он был уже в трех шагах от угла бокса. Беглец споткнулся и, растянувшись на асфальте, схватился за простреленную ногу.
Наскоро оглядевшись по сторонам и не заметив приближающейся угрозы, Кальтер бросился к своей жертве. Яростно бранящийся по-арабски «серый» попытался вступить с ним в борьбу, но агент быстро угомонил его двумя ударами пистолетной рукояткой по голове. А затем сделал то, что ему давно не терпелось сделать, да только раньше он на это не отваживался – сорвал с головы Инструктора шапочку-маску…
Если бы не хладнокровие Кальтера, он непременно издал бы сейчас возглас удивления. Что-нибудь типа «Ух ты!», «Ешкин кот!» или «Ну ни хрена себе!».
– Так вот откуда взялся акцент! – вместо этого проговорил Куприянов, продолжая отбивать вялые удары разоблаченного и наполовину оглушенного противника. – Да ведь я тебя знаю! Ты – Демир аль-Наджиб, оманский шейх! Гляжу, далековато тебя занесло!
«Серый» ни подтвердил, ни опроверг это заявление. Он продолжал осыпать Безликого проклятьями и призывать на его голову гнев Всевышнего. Впрочем, Кальтер был уверен в том, что не обознался. Как бывший специалист Ведомства по Ближнему Востоку, он до сих пор держал в памяти сведения о сотнях влиятельных фигур этого региона. Аль-Наджиб был среди них далеко не первой, но и не последней личностью. Имел кое-какие связи с Хезболла и «Аль-Каидой», но кто из людей его круга не был замаран контактами с ними? Ни в чем серьезном, правда, замешан не был, и поэтому Ведомство не считало его врагом и не вносило в список «помех». И то, что в российской глубинке судьба свела Куприянова именно с аль-Наджибом, стало для первого сюрпризом. А заодно – ответом на вопрос, который беспокоил его еще в Дубае.