Пекло 2
Шрифт:
Опуская руку, он понимал, что должен придумать объяснение, такое чтобы она сочла его разумным. Оправдания она тоже считала делом недостойным. Как она вообще хотела править «достойными», по ее мнению, мужчинами, Дориан никогда не понимал.
«Ебанутая баба, а не искусственный интеллект», – вот и все, что приходило ему в голову, но он закрывал глаза и говорил единственное, что считал разумным.
– Другие мужчины лучше слушают тех, кто не совсем брит. Так люди устроены.
– Ох уж эти ваши человеческие глупости, – сказала Зена и закатила глаза, правда выглядело это так, что от картины почти вращающихся
У Дориана только дернулся уголок губ.
– Я даю тебе двенадцать часов, – внезапно сказала Зена. – Через двенадцать часов ты должен вернуться и доложить что сделал. Там я решу, достоин ли ты этой самой недели.
– Благодарю, госпожа, – тут же ответил Дориан, склонил на миг голову и быстро поднялся на ноги.
– И учти: ты должен быть здесь вовремя и если окажешься не брит – накажу так, как еще никогда не наказывала! – зачем-то постукивая пальцем по воздуху, сказала Зена.
– Я все понял, госпожа, – ответил Дориан и, схватив свою рубашку, быстро вышел, с трудом не переходя на бег, потому что из этой комнаты ему хотелось бежать.
Он торопился еще и потому, что двенадцать часов значили лишь десять, из которых надо выкроить хотя бы три часа на сон, потому что по возвращении поспать она не даст. Сорок минут на дорогу туда. Сорок – обратно. Главное по дороге не перепутать подземный коридор. Не забыть расположение всех камер и успеть побриться.
Он так долго ждал этого момента, что теперь суетился. Три месяца неотлучно возле нее. Да участь новичка в клане Камней была приятней, и плевать на цепи и плеть надзирателей. Если бы не эта женщина на ЗиПи3, едва ли у него был хоть какой-то шанс. Все у Зены было под контролем, но он все равно запоминал все камеры и повороты.
Еще три шага, поворот. Застегнув последнюю пуговицу, он выдохнул. Ему нужно было успокоиться. Отбрасывая от лица волосы, он бросал словно случайный взгляд в тот угол, где должна быть камера и едва не ругался вслух, понимая, что ее не видно, а ведь он так рассчитывал, что здесь будет старая примитивная техника, которую сложно не заметить. Теперь по всему выходило, что у него нет ничего, кроме памяти.
«Тебя учили помнить все, – напоминал он сам себе. – Ты должен ничего не перепутать, не облажаться и не заслужить награду. Вдох. Выдох. Пошел».
Дыхание получилось рваным и совсем не успокаивающим, но приказной тон собственной мысли действительно успокаивал. Главным было не заслужить награду. Зена почему-то считала, что высшей мерой ее ласки и благоволения может быть только минет. Дориан даже видел, как совершенно чокнутые ее почитатели действительно приходят в восторг, а ему всегда было страшно видеть ее синие губы возле своего члена. Казалось, что она клацнет мраморными зубами и откусит, оторвет, отгрызет его для забавы. Если уж она заглатывала его глубоко, становилось даже трудно дышать от прикосновения к металлу где-то за тонким слоем силикона.
Много раз он умолял свое тело просто не подчиняться. Гребаный член мог бы просто не вставать, но она не ласкала, она просто брала за яйца и била куда-то током так, что член поднимался и твердел, несмотря на страх и отвращение.
Теперь Дориан даже не понимал, как его угораздило соврать при первой встрече.
Она
Поднимая глаза, Дориан боялся получить прикладом по голове, но все равно посмотрел на источник блеска. В первый миг явление, стоявшее на каменной дорожке, его поразило. Это был женский силуэт, залитый светом. В золоте лучей мерцала синева. Резь в пересохшем горле усилилась при попытке сглотнуть ком.
Она посмотрела на него. Синие глаза мелькнули внутри света. Она сделала шаг к нему навстречу. Его надзиратели попадали на колени, роняя на камни автоматы.
– Великая Зена, – эхом прокатился в горах их возглас.
Это был хороший момент для побега, тот, которого он ждал почти год, но, глядя на странное явление, не мог даже пошевелиться.
Она, кем бы она ни являлась в действительности, походила на спустившуюся звезду, но еще шаг и иллюзия начинала разрушаться. Она приближалась, и он видел, что это блестит металл внутри силиконовой оболочки, видел искрящиеся провода, искусственные кости и синие глаза в орбитах черепа, хорошо видного через силиконовую оболочку.
– Я тебе нравлюсь? – спросила она, проводя рукой по своей обнаженной груди, такой же не настоящей, как все остальное.
«Что за пиздец?» – подумал Дориан, глядя то на ее руку, то на грудь, то в глаза.
Он ее боялся, как ничего и никогда в своей жизни, кроме разве что смерти. Это существо было страшнее, а от ее компьютерного голоса с имитацией сексуального шепота сердце стекало в пятки по хребту.
– Ты не в состоянии говорить от восторга? – спросила она и ее страшные руки потянулись к его шее.
– Да, – все же выдавил он из своей сухой, как весь этот мир, глотки.
– Мне кажется, что, если тебя отмыть, ты мне тоже понравишься, – сказала она, но не убила его, а просто поймала цепочку жетона, что-то посмотрела, хмыкнула и отступила.
– Этого я хочу себе! – заявила она, указывая на него.
Тогда его схватили, связали и уволокли. Сначала в центр у сухого дерева – туда, куда обычно уводили только на казнь, а потом сюда – на остров, откуда от «прекрасной» Зены уже не сбежать.
Зато теперь он к ней уже привык, а главное заработал репутацию ее фаворита, любимца, того, кого здесь ненавидели, боялись, но никогда бы не посмели тронуть. Разгневать Зену эти фанатики не захотят.
Видя взгляды тех, кого он встречал на своем пути, Дориан все больше успокаивался. На него смотрели почти так же, как на нее саму. Божество во плоти, не иначе. Бред и нелепица, но это то, что ему сейчас нужно. Этот чокнутый сброд должен ему подчиняться, не задавая вопросов. Времени на то, чтобы завоевывать какой-то авторитет, просто не было.