Пегас
Шрифт:
– Мой отец Лукас Бинг, к счастью, жив и прекрасно себя чувствует. Когда дед с сыновьями и лошадьми переехал в Америку и поступил в цирк, ему только что исполнилось шесть лет. А сейчас папе восемьдесят два, но сил еще хватает. Дед Ник умер тридцать семь лет назад, когда мне было шесть. Мы ехали с ним верхом, разговаривали, и вдруг он как будто внезапно уснул. Все липицианы на нашем ранчо произошли от жеребца по имени Пегас, которого дед привез из Германии накануне войны.
– Мне не раз доводилось слышать о вашем ранчо, да и все имена кажутся знакомыми. Вот только история с цирком всегда казалась настолько странной, что трудно было поверить в ее правдивость. – Ники выглядела смущенной,
– Честно говоря, мне эта страница семейной летописи тоже представляется маловероятной, но в то же время крайне занимательной. Представляете, дед женился на воздушной гимнастке, которая выступала на проволоке под куполом! Бабушка умерла только в прошлом году, в девяносто шесть лет. Она была потрясающей: полька по национальности, очень красивая. Не согласитесь ли продолжить беседу за чашкой кофе? – Алекс смотрел на новую знакомую с интересом и легкой настороженностью, как будто она только что явилась из прошлого.
– С удовольствием. – Ники с улыбкой приняла предложение. – Может быть, придете после аукциона к нам домой? Правда, должна предупредить, что «дом» по размеру соперничает с Букингемским дворцом и настолько стар, что того и гляди развалится. Но место поистине удивительное. Там во время войны жила моя бабушка и родилась мама. А дед погиб во время боевого задания за день до ее рождения. – Невероятное пересечение судеб вполне могло бы послужить сценарием для остросюжетного фильма.
Оба чувствовали себя так, словно попали в ловушку времени. Два часа спустя Алекс явился в Хавершем, выпил с кузинами сначала чаю, а потом виски и заслужил полное одобрение обеих родственниц. После его ухода они заявили, что мистер Бинг невероятно хорош собой. Впрочем, Ники и сама это заметила. Устоять против обаяния молодого человека было невозможно: выглядел он великолепно, а держался скромно и просто. Перед появлением гостя Ники предупредила родственниц о том, что их семьи связаны общей историей и двумя липицианами, а потом в общих чертах изложила ход событий. Кузины пришли в восторг.
– Это судьба, милочка, – уверенно заявила кузина Фернанда, а когда Алекс признался, что разведен и детей у него нет, вскинула брови и многозначительно взглянула на Ники. Сама же Ники в свои тридцать семь лет еще ни разу не была замужем – управление фермой не оставляло времени для знакомств. Из слов мистера Бинга следовало, что он примерно на шесть лет старше ее, но возраст роли не играл: завораживало общее прошлое.
В приятной беседе время промелькнуло незаметно, а около девяти Алекс поблагодарил за гостеприимство и сказал, что должен идти, так как в отеле еще предстоит деловая встреча.
– Наслаждайтесь своим липицианом, – с улыбкой пожелал он на прощание. – Вы получили его в упорной и бескомпромиссной борьбе. И не пропадайте. – Он мечтал рассказать об удивительной встрече отцу. Утром предстоял обратный путь в Калифорнию с двумя новыми лошадьми. А Ники вместе с липицианом улетала в Вирджинию через два дня. Перед уходом Алекс предусмотрительно напомнил ей название ранчо, а она повторила название своей фермы. И то и другое можно было без труда найти в Интернете.
– Давайте его прогуглим, – со смехом предложила одна из кузин, когда за гостем закрылась дверь. Они чувствовали себя расшалившимися школьницами, однако размер и состояние ранчо произвели на любопытную компанию колоссальное впечатление. Огромный интерес вызвали размещенные на сайте фотографии самого Алекса и его отца – пожилого, но бодрого и весьма привлекательного мужчины – и, конечно же, портрет основателя ранчо Ника Бинга. Чуть ниже красовалось изображение Пегаса – легендарного жеребца липицианской породы, в честь которого ранчо получило свое имя.
– Тебе, милочка, нужно
– И что сказать? – смущенно уточнила Ники. Несмотря на общую историю, убедительных оснований для звонка она не видела.
– Попроси совета относительно содержания лошади, которую только что купила. По-моему, ваша встреча была предначертана на небесах. Рука судьбы. Только подумай: ваши предки были лучшими друзьями. Твой прадед спас жизнь его деду. И вот, спустя двадцать семь лет, вы находите друг друга.
– Всего лишь совпадение, – отмахнулась Ники. – Хотя не стану отрицать, что очень странное. – Поздно вечером она позвонила в Вирджинию и рассказала матери, с кем познакомилась на аукционе. Вайолет растрогалась и вспомнила, как в 1965 году, после выставки в Санта-Барбаре, вместе с Марианной ездила на ранчо в гости, где познакомилась с дедом и отцом Алекса. Тогда она готовилась к Олимпийским играм, а спустя три года победила и получила золотую медаль.
– Все это случилось еще до того, как я вышла замуж. Ни тебя, ни этого человека еще не было на свете. Как он выглядит? – Вайолет интересовало буквально все. Семьи до сих пор обменивались рождественскими поздравительными открытками, но никаких подробностей она не знала. Новый знакомый дочери напомнил о прежней дружбе, о близких, искренних отношениях.
– Как выглядит? Замечательно. Очень красивый ковбой, – задумчиво ответила Ники.
– Расстроился из-за того, что лошадь досталась тебе?
– Может быть, и расстроился, но держался очень галантно. Видимо, понял, что я своего ни за что не упущу.
Вайолет рассмеялась:
– Не сомневаюсь, что так оно и было. – Приняв решение, Ники никогда не отступала от цели. Дочка выросла независимой и уверенной в себе. Должно быть, поэтому до сих пор не вышла замуж. Просто не смогла найти достойную пару, да и не очень старательно искала – слишком ценила свободу. – Не терпится увидеть липициана, – призналась Вайолет. – Должно быть, великолепный жеребец. – В их семье все бредили лошадьми, очевидно, страсть передавалась, как вирус.
– Бесподобный, – с искренним восторгом согласилась Ники и подробно описала коня. А два дня спустя Вайолет наконец увидела липициана собственными глазами. В жизни конь оказался еще прекраснее, чем в мечтах, и безупречно соответствовал строгим стандартам породы.
Ники сразу начала с ним работать, пытаясь объездить и приучить к поводьям, но животное оказалось упрямым и неподатливым до дикости. Целый месяц Ники безуспешно пыталась найти с питомцем общий язык, но так и не смогла, хотя уже тренировала липицианов и знала их характерные особенности.
Она назвала жеребца Сноу, но всякий раз, когда обращалась к нему по имени, тот пытался укусить, словно протестуя, а в остальное время при первой же возможности сбрасывал наездницу. Никогда еще Ники не падала с лошади так часто. Ходила в синяках с ног до головы, но сдаваться не собиралась. Однажды, в минуту слабости, едва не позвонила Алексу Бингу, чтобы спросить совета, но в последний момент передумала: не захотела признаваться в собственной профессиональной несостоятельности. Еще не было случая, чтобы она не справилась с лошадью, даже с самой упрямой. А вот Сноу никак не поддавался. Промучившись два месяца, Ники начала подумывать, не лучше ли будет продать упрямца. Снова решила позвонить Алексу Бингу и предложить жеребца на племя, и снова отказалась от идеи: постеснялась подсовывать плохую, неуправляемую лошадь. И все же в сознании крепла уверенность, что Сноу не годится ни для чего иного, кроме продолжения породы. Он обладал безупречными физическими данными, но отличался отвратительным характером.