Печать волка

Федорченко Юлия

Неровный отблеск света упал на ее не в меру задумчивое, сосредоточенное лицо. Натан прекрасно знал, о чем пойдет речь.

— Сегодня после обеда, — госпожа ди Рейз делала вид, что придирчиво рассматривает свои ногти, а на самом деле краем глаза следила за папочкой, — я встретила подозрительного незнакомца.

— Неужели? — Натан выразил удивление, высоко вскинув брови. Летиция бросила на него выразительный взгляд, и отец с горечью понял: переиграл. — Где именно?

— Мы с Нортами играли в крокет, а он шпионил за нами из орешника.

Девушка положила руки на подлокотники кресла,

сплела пальцы в замок.

— Как он выглядел? — спросил Натан.

Пока его мозг лихорадочно работал, он тянул время. Летиция уставилась на отца и уже не отводила глаз.

— Ты знаешь, о ком я говорю, — медленно произнесла она.

— Ладно, — спустя минуту согласился Натан, отчаявшись вырваться из плена ее взгляда. Правдоподобную историю за это время придумать не получилось: мысли путались в голове, не желая облекаться в слова. — Знаю.

Натан ди Рейз любил и баловал дочурку, но их отношения трудно было назвать доверительными. Жестокую правду жизни отец предпочитал утаивать до последнего. Когда Тиша впервые узнала, что детей не находят в капусте, и для их появления необходимы два человека разного пола, она пристала к отцу с вопросом о местонахождении матери. Натан долго прятал глаза и выдумывал небылицы — одна краше другой. Когда его фантазия истощилась, и проникновенные истории свелись к коротким оправданиям «ушла и не вернулась», девочка обратилась к старому слуге. Тобиас, давно получивший разрешение хозяина, с завидным рвением растолковал девочке, что да как.

Мать действительно ушла и не вернулась. С другим мужчиной. Если верить Тобиасу, ухажеров у нее было пруд пруди, и с одним из них она и укатила, прихватив с собой приданое и часть денег отца.

— Что случилось? — уже мягче спросила дочь.

— Ничего особенного, — соврал Натан. — Тебе не о чем беспокоиться. Не обращай на него внимания. Я нанял его… на всякий случай.

— На случай чего? — попыталась уточнить Летиция.

— На случай неприятностей.

Разговор зашел в тупик. Кресло скрипнуло под легким девичьим весом: Летиция поднялась и гордо направилась к двери. Натана захлестнул внезапный порыв объясниться, излить душу, в конце концов, и он сдержался невероятным усилием воли. В итоге отец обратился к Летиции с вопросом, никак не относящимся к делу:

— Как игра?

— Мы с Вилл взяли партию, — сказала она, остановившись на пороге. — А после обеда твой наемник испортил нам игру.

Глава 3

Ей снились мрачные, холодные коридоры и тихие шорохи внутри полых стен. Летиция двигалась на ощупь, стараясь не сбиться с пути, и смутно сознавала, кто она и куда идет. Это знание пряталось в самой глубине и не желало подниматься на поверхность.

Летиция шла на стук: приятный, размеренный, знакомый, приносящий чувство покоя. Ровный стук трости по деревянному полу. В помещение не проникало ни лучика света, но она и не боялась темноты. Чего ее бояться? Темнота несет с собой вечернюю прохладу и отдых для глаз. Темнота таит в себе вечность.

Коридор сворачивал направо, выходил в большой, пустой зал. Стук трости стал отчетливее, громче: а вот и лестница, под которой

стоит отец. Натан улыбнулся чуть натянуто, напряженно, дрогнула отцовская рука, едва не выронив трость. Стук прекратился. Он указал тростью куда — то позади нее, и Летиция, оглянувшись, судорожно выдохнула и прижала ладонь ко рту.

Тень отделилась от мрака зала, как нить, оторвавшаяся от полотна, разбухла и выросла в размерах за считанные секунды. Перед Летицией предстало что — то огромное и лохматое, мало напоминающее человека, хоть и стояло на двух полусогнутых ногах. В нос ударил звериный дух.

Тень приблизилась, запах усилился, стал резче. Летиция отшатнулась, из ее горла вырвался хрип, постепенно перерастая в крик — и проснулась.

На лбу блестели капли пота, а Локс сосредоточенно вылизывал ей лицо. Девушка спросонья столкнула его рукой, песик в ответ разразился возмущенным тявканьем, спрыгнул на пол и гордо удалился, помахивая пушистым хвостом.

Летиция села на кровати, подперев голову руками. Что это было? Продолжение детского сна? Она отмахнулась от этих мыслей, но упорно продолжала прокручивать кошмар в голове, цепляясь за детали, которые хотела запомнить. Стук трости, странное, чужое лицо отца, свет одинокой лампы, большая тень, накрывающая их обоих. Ерунда какая — то, не имеющая ничего общего с действительностью. Летиция потрогала лоб, холодный от пота: нет, не горячечный бред. Приснится же такое здоровому.

Вилл не пришла будить госпожу, и Летиции пришлось расчесываться и одеваться самостоятельно. Как оказалось, камеристки вообще не доискаться: она серьезно обиделась на подругу за то, что Летиция вчера оставила ее развлекать Урсулу Норт. Совсем от рук отбилась, думала госпожа ди Рейз, накидывая на плечи длинный, широкий плащ. Сегодня отсутствие Вилл было ей на руку — Летиция собралась в город прогуляться. Эти прогулки не одобрял никто, а особенно хозяин дома. Летиция же покидала поместье Рейзов в полной уверенности, что в простом платье и волосами, небрежно стянутыми в пучок, никто не признает ней высокородную аристократку.

Она выбралась из дома на цыпочках, прячась в нишах и за занавесками. Не исключено, что кто — то все — таки видел госпожу ди Рейз шныряющей по углам, но прислуга в таких случаях скромно опускала глаза и торопилась по своим делам. Ведь неизвестно, чей гнев принесет доносчику больше бед: Летиции или ее отца.

В кухню Летиция проникла через заднюю дверь, взглядом заправского воришки скользнула по горшкам, накрытым полотенцами, и безошибочно угадала тот, в котором были пирожки — горячие, недавно из печи. В один она жадно впилась зубами, несколько штук рассовала по карманам платья, а затем поспешила к выходу.

На пороге Летиция столкнулась с кухаркой: сильной, дородной женщиной невысокого роста. Пирожок выпал у госпожи ди Рейз изо рта, и она, потирая рукой ушибленное плечо, принялась шарить по полу в поисках утраченной добычи.

— Завтрака дождаться не можешь? — спросила кухарка, сердито уперев руки в бока.

— Да уж никак, — сказала Летиция, не отрываясь от своего занятия.

— Надавать бы тебе по рукам, — ответила Рут, которой давно перевалило за сорок. — Вот только взрослая уже.