Печать Тьмы
Шрифт:
— Мы искали вас, господин Харрус. Стражник у ворот сказал…
— Не знаю, как ты выглядишь, но голос твой звучит слишком молодо, чтобы ты успел побывать там, где я оставил свои глаза и ногу. Но ты пришел ко мне и принес свою боль. Откуда она в тебе?
— Но…Как вы узнали?
— По запаху… Селеритовый клинок — верно, мой мальчик? — старик повернулся к детям, — Расходитесь по домам, ребятишки, на сегодня истории закончились. А завтра я расскажу вам про битву на реке Теней.
— И про героя с золотым щитом? — поинтересовалась маленькая девочка, сидевшая у ветерана на коленях.
— И
Когда они остались втроем, старик пригласил приятелей войти в дом. Двигался он довольно уверенно нащупывая путь одним из костылей и не прося о помощи. Даже Айвен проникся невольным уважением перед этим человеком. До сих пор весь его опыт общения с калеками заключался в сборе дани у членов Гильдии Попрошаек.
— Присаживайтесь, — указал им костылем в сторону невысокой лавки старик, — кажется, там должна быть лавка, если ее не стащил кто-нибудь. В моем доме нечего красть, но иногда сюда забредают воришки, которые не знают, кто здесь живет. К сожалению, у меня здесь темновато, но зачем нужен свет слепому?
— Думаю, вы поняли, почему я пришел к вам? — сразу перешел к делу юноша.
— Иногда я лечу тех, кто ко мне приходит. Я не целитель, но когда каждый воин на счету, те, кто еще способен передвигаться и перевязывать раны, помогают своим менее удачливым товарищам по оружию. Так что кое-чему мне пришлось научиться.
— Вы… Вы поможете мне?
— Увы. Та война, которую я помню, сделала меня героем. Но та война, на которой я когда-то побывал, превратила меня в калеку. Это разные войны, и моя память спит, любезно оберегая мои сны от ужасных кошмаров. Я не смогу тебе ничем помочь.
— Я… Мы могли бы помочь вам вспомнить! — вор вскочил с места, — Назовите цену!
— Думаешь, мне нужны эти воспоминания? Мне стоило огромных усилий избавиться от них, и я не хочу, чтобы они снова ожили. Я понимаю, что ты умираешь и ничего с этим не можешь поделать, но увы. Ты пришел не к тому человеку.
— Тогда я заставлю тебя вспомнить, ты, жалкий слепой…
— А ну сядь! — вмешался Мэт, — Уважаемый Харрус, простите моего друга.
— Я понимаю его чувства. Но помочь не могу. Если бы ты пришел несколько лет назад, мой мальчик, то я бы исцелил тебя.
— Вы уже проделывали это с кем-то? Лечили раны от селеритового клинка?
— Дважды. Две жизни мне удалось вырвать из лап Тьмы.
— Тогда, быть может, они смогут вспомнить, как вам это удалось? — продолжал его расспрашивать геомант.
— Увы, я не знаю их имен. А если бы и знал, то не стал бы называть тому, за кем по пятам идет Тьма. Тебе придется отыскать другой способ. Уверен, что он есть.
Юноша стиснул кулаки и сделал шаг вперед, едва не сбив старика, опирающегося на стену. Однако, в последний миг он остановился. Ноздри вора широко раздувались, а лицо стало пунцовым от бушующего внутри пожара эмоций.
— Айвен, нет! — встрепенулся Мэт заметив, что тот сунул руку за пояс. Чародей положил руку на дверной косяк, и "пузырю" перехватило дыхание.
— Не нужно, — успокоил его юноша, — Я лишь хотел отблагодарить этого человека за потраченное на нас время, — вор положил на край
— А вот это лишнее, — услыхав звон, Харрус неодобрительно покачал головой, — я не заслужил этих денег, и не возьму их.
— Еще раз извините нас за беспокойство, — юноша сгреб деньги и вышел из хижины.
— Эй! Погоди. Ты что — вот так вот просто уйдешь? — нагнал его Мэт, — в этом доме сидит человек, который может тебя спасти! И ты уходишь?
— Он не хочет вспоминать, — вор остановился возле ворот и вытащил кинжал. — Если я заставлю его сделать это, он может просто обмануть и отравить меня в отместку.
— И что ты будешь делать? У тебя осталось мало времени…
— Знаю, — Айвен поднял голову, и в глазах его была мука, — Маги мне не помогут. Целители — тоже. Похоже, пора мне выстригать круг на макушке и облачаться в жреческую рясу. Может, боги снизойдут до моих молитв? Хе-хе… Ты, случайно, не знаешь, кто тут у нас из богов на чудесных исцелениях специализируется и не при этом не глух к мольбам простых смертных? Точнее, даже, простых умирающих.
— Дружище! Ты гений! — геомант широко улыбнулся, словно осененный какой-то внезапной идеей.
— Я знаю, — осторожно согласился вор, — Ты чему так радуешься?
— Есть у меня один знакомый жрец. Уж если кто и разбирается в богах, так это он!
— Думаешь, я выдержу обратную дорогу в Арланию? Тут бы до вечера дотянуть!
— К счастью, от нашего прежнего плана отклоняться не придется, это по пути. Вот только времени все равно не достаточно, — Мэт ненадолго задумался, — Эх, не хотелось этого делать, но, видимо, придется. Потратим часть золота на портал в Ерем, сократим путь на неделю времени. Оттуда я заодно сообщу в Канцелярию о том, что здесь творится. Пусть выяснят, что там с эти указам, а и деньжат подкинут.
— Ерем? Мы ведь собирались туда за проводником. А как насчет твоего друга-жреца?
— Не волнуйся, с ним ты тоже встретишься. Можно тебе задать вопрос?
— Спрашивай.
— Что ты такое нацарапал на воротах?
Все это время, пока они беседовали, юноша старательно вырезал что-то кончиком кинжала прямо на воротном столбе. Он сдул стружку, и отошел в сторону, любуясь своим рисунком. Это была ладонь, знак того, что дом находится под охраной Гильдии Воров.
— Мой подарок старику, — ответил он. — Ладно, пошли тратить твое золото на портальных магов…
Отсчитывая деньги за перемещение, Мэт морщился, словно у него заболели все зубы разом. Айвен же напротив, был в приподнятом настроении, что еще больше вгоняло геоманта в тоску: чем лучше настроение у вора, тем больше неприятностей он притягивал.
— То есть как это за лошадь по три монеты? Это же втрое больше, чем за человека! — возмущался геометр. — Да я в Арлании за три монеты могу целый полк переправить!
— Лошадь она ведь потяжелее будет, — спокойно прогудел маг, занимавшийся порталами. Сам он больше походил на портового грузчика или кузнеца, чем на чародея. — А в твоей Арлании не по весу, а по расстоянию маги меряют. От Риона до Ерема, это пятнадцать золотых получается, если по-вашему. К тому же ты платишь за комфорт и качество. За надежность переноски.