Печать Тьмы
Шрифт:
Со стороны жреца раздался тихий скрипучий смех, который сразу же оборвался.
— Ты что-нибудь знаешь о пыльце сонной феи, смертный? — спросил вдруг он. Голос его был дрожащий и хриплый.
— Конечно, господин. Вчера, когда больной медведь вдруг набросился на нашего Маркуша, самого умного из медведей, мне пришлось усыпить всех зверей, чтобы не было беды. Я держу с собой немного сонной пыльцы специально для таких случаев.
Жрец Тьмы потерял всякий интерес к циркачу и его животным, и махнул рукой. Дарк сделал короткий шаг назад и одним ударом меча снес голову
— Проезжай. В твоем звере был яд от клинка Тьмы.
— Спасибо, господин, — карлик выглядел удивленным. Страха в его глазах не было — всякое доводилось повидать на своем веку. — Лайон, Эрина, давайте, проезжайте! — отдал он приказ своим людям и забрался в телегу. Цирковые повозки тронулись с место, и толпа ожидающих своей очереди людей вздохнула с облегчением.
И лишь одному человеку в этот миг стало плохо, очень плохо. Разумеется, это был Айвен. Во-первых, при приближении дарка к тайнику, где он скрывался, боль в ране стала просто чудовищной. Лишь благодаря полученным от предусмотрительного геоманта семенам розового лотоса удалось ему вынести эту боль. Забросив в рот сразу несколько штук, юноша жевал и жевал, растворяя в наркотическом дурмане свои чувства и реальность окружающего мира.
К сожалению, одно из побочных действий этих семян — утрата значимости. Вещи важные, вроде разрывающей грудь боли или сильной вони, становятся незначительными и отступают на задний план, а вот какие-нибудь совершенно мелкие проблемы приобретают воистину вселенские масштабы.
И именно поэтому вор вспомнил одну ма-аленькую деталь плана, совершенно упущенную ими из виду. Осознание всего ужаса своего положения настолько затмило рассудок несчастного узника медвежьей клетки, что он едва не выскочил из своего убежища с диким воплем. Они забыли обсудить когда и, главное, каким образом Айвен выберется из тайника! Такая вот крохотная деталь, которая грозила вполне серьезными последствиями. Разумеется, неприятными, как же иначе?
— Как думаешь, он сделал это специально?
"Разумеется. И везет тебя или в Даркилон, или на рынок рабов. Иначе с чего бы это ему с тобой возиться и рисковать своей шкурой?"
— Проклятье! Ты-то откуда здесь взялся?
"Странный вопрос. Во-первых, я никуда и не пропадал, а во-вторых, я берусь из твоей собственной головы. Мог бы уже и привыкнуть… И разве ты не рад меня слышать?"
— Рынок рабов, говоришь? Почему ты так думаешь?
"Вопрос неверный. Почему ТЫ так думаешь. Не забывай, что я — это ты…"
— Да уж, об этом вряд ли забудешь. От тебя не убежишь и уши не заткнешь.
"Ты можешь меня отрезать. Способ несколько болезненный, но ты и так головой крайне редко пользуешься."
— Я ей смотрю, ем и бьюсь в стену, когда жизнь становится совсем паршивой! — огрызнулся сам себе юноша, — вот как сейчас, например.
"Да не волнуйся ты так. Уверен, что этой ночью Мэт тебя вытащит. Или следующей. А я скрашу твое одиночество, как смогу…"
— Только не это! Уж лучше туда, к медведям. И вообще ты кто такой, чтобы вторгаться в мое
"Мы же уже выяснили этот момент. Оно такое же мое, как и твое… И с этим ты ничего поделать не можешь."
— Ну почему же. Могу вылечиться. Я слышал, что это лечится. А прямо сейчас я собираюсь немного вздремнуть!
"Хочешь оставить меня одного в темноте и в унынии?"
— Ага. Именно так.
"И как же ты это собираешься сделать? Кстати, оказывается, мы знаем такие любопытные песенки… Хочешь послушать?"
— Извини, но это уж как-нибудь без меня, — ухмыльнулся Айвен и шумно втянул в ноздрю немного пыльцы, "позаимствованной" у Мэта. — Второе Я, можешь пожелать своему первому спокойной ночи!
"Каббров хитрец! Ладно, попробую покопаться в твоем подсознании. Может, удастся отыскать парочку страхов для чудесного ночного кошмара!"
— Пошел вон… — юноша сладко зевнул и улегся поудобнее…
…Остро и неприятно запахло паленым. Айвен непроизвольно глубоко вдохнул и закашлялся.
— Какого каббра… — он проснулся и открыл глаза. Новоприобретенное ночное зрение не подвело, и лицо криво ухмыляющегося Мэта выступило из предрассветных сумерек.
— Ну, как спалось? Не надумал в циркачи податься?
— Не дождешься. Все спят, или ты угнал повозку с медведями? Сколько я спал?
— Почти сутки. Давай выбирайся, пока звери не подняли шум.
— Хоть бы руку подал, нахал, — подражая женскому голосу пропищал вор.
Выбравшись из тайника, юноша осмотрелся. Циркачи разбили лагерь на поляне у дороги. Повозки с животными выставили кольцом, а внутрь загнали остальные телеги. Вполне разумно — если вдруг появится злоумышленник или хищник, то звери сразу поднимут шум.
— Где наши лошади? Надеюсь, ты их продал, или волки по дороге задрали?
— Кони, — поправил его геомант. — Я оставил их чуть западнее, в лесу. Ну что ж, добро пожаловать в Хеон, королевство магов и колдунов! Надолго мы здесь не задержимся, но массу впечатлений я тебе гарантирую.
— Да уж. А то в последние дни жизнь моя стала вдруг слишком пресной и скучной — скривился Айвен и зашагал в сторону дороги.
Поправив на лбу повязку, позволяющую ему видеть в темноте, Мэт загадочно улыбнулся и пошел следом…
Глава 14. Страна чародеев
"Наступи ему на ногу, что есть силы, и перечисли имена трех последних королей. Если вместо слов ты начнешь квакать, то это трансформаг. Если ты заорешь от страха, увидав демона — демонолог. А если завопишь от боли после удара Искры, Огненной Стрелы или Ледяного Шипа, то перед тобой обычный стихийный чародей…"
Собственно, никакой особой разницы не ощущалось — словно они по-прежнему были дома. Те же деревья, та же трава и пыльная дорога, те же огромные жужи, увязавшиеся за бодро скачущими харуками.