Печать Сумрака
Шрифт:
Я прошел через проходную, поднялся по лестнице, еще раз прозондировал Сумрак. По-прежнему полная тишина. Если ведьма и замыслила недоброе, ее план построен не на волшебных ловушках. Хотя кто я такой, чтобы замышлять против меня недоброе? Самое простое объяснение зачастую верное. Если Веденеева пригласила меня для разговора, значит, она действительно хочет поговорить.
Тем не менее ручки двери я коснулся так, будто к ней подвели напряжение в тысячу вольт.
Ничего не произошло. Я распахнул дверь и огляделся. Мне казалось, что для встречи ведьма выберет свой
Веденеева стояла у выходящего на стоянку окна. Лицо каменное, руки сложены за спиной. Ни дать ни взять строгая учительница.
– Вы пришли один? – требовательно спросила она.
Все-таки тело – раб инстинктов. На секунду я снова почувствовал себя студентом. Знакомая комната, знакомые интонации, даже запах в аудитории был знакомым. Следом пришло понятное каждому студенту волнение. Боязнь не так ответить на вопрос, даже если ты уверен в ответе на сто процентов. Не зря многим снится возвращение на школьную скамью. И редко кому нравятся подобные сны.
По счастью, кроме тела, человеку дан разум. Я фыркнул, отгоняя наваждение, демонстративно сложил руки на груди.
– Разумеется. Вы настаивали на приватности, я дал слово. Разве Светлые могут лгать? – Я щедро сдобрил вопрос сарказмом.
Веденеева не ответила. Посмотрела прямо в глаза. Потом плавными, отточенными, элегантными, словно у гимнастки или танцовщицы, движениями развела руки и вытянула их перед собой. А я, вместо того чтобы что-то предпринять, уставился на зажатое в правой руке устройство и судорожно пытался вспомнить, как оно называется.
Впрочем, игра в мартышку и удава длилась недолго. Устройство выплюнуло два стальных стержня, за которыми тянулись тонкие серебристые проводки.
«Тазер!» Озарение пришло за мгновение до того, как стержни ударили мне в живот. Надо сказать, в отличие от героев американских фильмов я не дергался, как обезумевшая марионетка, которую тянут разом за все нитки. Просто тело стало дубовым, как доска. А потом кто-то взял и выключил свет.
Первое, что я увидел, придя в себя, – стену. Руки и ноги затекли, ломило спину, саднил лоб. Должно быть, разбил при падении. К сожалению, возможности проверить не было. Руки оказались связаны, точнее, замотаны скотчем. Да не просто замотаны – прикручены тыльной стороной друг к другу. Более того, ведьма не поленилась перемотать и пальцы. Такой способ называют колдовскими варежками. В отличие от наручников «варежки» лишают возможности творить любые заклинания, где необходима работа рук. Простой и действенный метод, которому обучают на первом месяце службы. Оказалось, не только в Дозоре.
Ноги были прикручены к ножкам стула. Вывернув шею, я понял, что нахожусь в той же самой аудитории. Стул поставлен лицом в угол, видимо, чтобы я не мог следить за действиями ведьмы. Веденеева стояла за спиной и что-то негромко шептала. Слов я не разобрал, но то, что ведьма плетет какое-то длинное и сложное заклятие, понял и так. Не прекращая чтения, она звякнула посудой. В нос ударил острый запах аммиака и серы. Дьявола, что ли, призывает?
Я подергался, пытаясь хоть немного ослабить путы. Бесполезно. Мотали на совесть. Все, что я мог, – опрокинуться назад или терпеливо ждать развития
Веденеева не обращала никакого внимания на мои подергивания. Внезапно мне пришла в голову жутковатая мысль. Я вспомнил многочисленные картинки и рассказы-страшилки о ведьмах, приносящих жертвы. Последние из них относились к Средневековью, в наше время подобные фокусы карались смертью. Но Веденеева своими действиями и так заработала на развоплощение, а двум смертям не бывать.
Я еще раз попробовал скотч на прочность. Нет, не разорвать. Я полностью безоружен. Заклятия, не связанные с работой рук, – или бытовая магия, или что-то из Высшей школы, к которой не подступиться.
– Лидия Николаевна, – я постарался, чтобы голос звучал как можно тверже, – прошу вас, остановитесь. Не стоит усугублять свое положение. Нападение на сотрудника Ночного Дозора – одно, а предумышленное убийство – совсем другое. Вы знаете, какое за него полагается наказание?
Шепот за спиной стих.
– Вот и все, – устало сказала Веденеева.
Она сделала несколько шагов в сторону, тихо скрипнул стул. Аммиачный запах усилился.
– Лидия Николаевна…
– Помолчи, без тебя тошно, – прервала меня ведьма.
Я замолчал, пытаясь сообразить, что предпринять. Кажется, превращать меня в бычка на заклание Веденеева не собиралась. Она провела какой-то обряд, однако никакого видимого эффекта не последовало. Тем не менее в ее голосе не чувствовалось негодования или раздражения. Все шло по плану. Знать бы еще этот план…
Стараясь дышать мелкими глотками – от запаха аммиака начала кружиться голова, – я осторожно выглянул в Сумрак. Сперва показалось, что я не сумел пробить барьер. Потом – что я попал в горящий дом. Сумрак утратил прозрачность, его словно затянуло густым плотным дымом. Лишенным запаха, но жгучим, неприятно покалывающим кожу. Я даже не смог разглядеть стену перед собой. В глубине комнаты происходило какое-то движение, но дымовая завеса скрывала детали.
– Куда!
Я почувствовал болезненный удар по затылку, потерял концентрацию и вновь оказался в аудитории.
– Не сметь, – прошипела ведьма.
– Какого черта вы делаете? – Неожиданно для себя я сорвался на крик. – Совсем с ума посходили?!
Ведьма промолчала, и я добавил тоном ниже:
– Хоть ноги развяжите. Затекли уже так сидеть. Ну куда я убегу?
– Потерпишь, – отрезала Веденеева.
Я сделал еще одну отчаянную попытку ослабить ленту и вздрогнул, услышав за спиной знакомый голос:
– Здравствуй, Лида. Надеюсь, не помешал?
Глава 4
Юрий. Темный
Пучок золотых нитей судьбы сверкнул в последний раз и утонул в густом серебристом тумане. Отследить в нем отдельные вариации ничуть не проще, чем распутать клубок сахарной ваты. Облако возможностей. Неопределенность. Уже в третий раз за последние сутки.
Возвращение в тело далось легко. Погружение в мир несвершившегося вышло совсем коротким. Барьер возник почти сразу. Сопоставить реальное время и длину вероятностных нитей можно лишь на глазок, но выходило, что у меня около часа. Дальше вероятностная стена. Мнимая преграда, за которой может быть что угодно.