Печать Сумрака
Шрифт:
Я увидел ее машину еще на подъезде – солидный белый «ниссан», купленный полгода назад и ныне слегка обезображенный царапиной на крыле.
Пока мы парковались по соседству, водительница успела подняться на крыльцо. Разыскивать мадам по аудиториям мне не улыбалось, пришлось на время забыть о приличиях и окликнуть ее в голос.
– Юрий, какими судьбами?
Она очаровательно улыбнулась, продемонстрировав жемчужные зубки. Чуть мелковатые, на мой взгляд. Я поцеловал протянутую руку.
– Вы не очень заняты?
– Ах, разве вам откажешь.
Она призывно отставила локоток, я подхватил ее под руку, и мы прошли через широкие двери университета. Студенты не обращали на нас внимания, тактично уступали дорогу. Я почувствовал едва заметное колебание Силы.
– Балуетесь магией?
– Ну что вы, просто стараюсь не испачкать в толпе шубу.
– Разумно.
Алексей догнал нас и пристроился рядом. Наше поведение его явно развеселило. Ведьмачка бросила на меня вопросительный взгляд, я едва заметно качнул головой.
Мы поднялись на второй этаж. Мимо прокатила железная тележка, ведомая морщинистым таджиком. На тележке стопкой лежали мраморные плиты, гладкие и блестящие, как леденцы. Рассекая поток студентов, тележка скрылась в аудитории.
Ведьмачка распахнула дверь деканата и провела нас в небольшую комнатку с табличкой «Веденеева Л.Н.».
– Веденеева Лидия Николаевна, Темная Иная. Алексей Романов, сотрудник Ночного Дозора, – представил я спутников друг другу.
– Можно просто Алексей, – добавил Светлый. – Вы позволите?
Ведьмачка словно бы с некоторым сомнением отдала ему шубу. Достала вешалку и гневно уставилась на Алексея:
– Что вы делаете?!
– А? – Светлый проследил за ее взглядом и увидел, что полы шубы подметают пол.
– Отдайте немедленно! – Она буквально вырвала шубу из рук дозорного и бережно повесила в шкаф.
Алексей промычал что-то извинительное. Его боевой настрой пропал как не бывало. А сколько болтал, когда узнал про университетских Темных, какие планы строил…
Я насмешливо следил за молодым дозорным, не знавшим, куда себя деть.
– Чай, кофе? – посмотрела на меня ведьмачка. Алексей, похоже, выпал из списка достойных ее внимания лиц.
– Кофе.
Я опустился в уютное кожаное кресло. Университет мне нравился. В отличие от обшарпанного государственного, с грязными разводами на полу, здесь лежал глянцевый паркет, стояли новые деревянные стеклопакеты, да и мебель выглядела вполне достойно как по виду, так и по ощущениям.
Ведьмачка поставила на стол поднос, уселась напротив. Я взял расписную фарфоровую чашку с тонюсенькими стенками, сделал осторожный глоток.
– Мы к вам по делу.
– Я уже поняла. – Она бросила на Алексея, присевшего у окна на одинокий стул, полный презрения взгляд. Светлый заерзал.
– Вы знакомы с Соловьевым Игорем Леонидовичем?
– Да, он часто
– Его убили.
Ведьмачка удивленно изогнула брови:
– Убили? Когда?
– Ночью.
Мне почудилось, что по ее лицу промелькнула тень то ли довольства, то ли облегчения.
– Надо же. И чем я могу помочь?
– Когда вы виделись последний раз?
– В пятницу. Он хотел поговорить с Олегом… Олег – мой муж. В пятницу вечером он должен был улететь на конференцию, на Тайвань. У Соловьева были к нему какие-то вопросы, он часто консультировался у Олега. Потом он зашел ко мне, уточнил пропорции в серной арамейской смеси. Мы выпили чаю. Потом я ушла на пары, а он уехал.
– И вас не смущало, – вклинился в разговор Алексей, – консультировать Светлого?
Ведьмачка рассмеялась.
– Первое, чему нас учат, – не бойся помогать Светлым. Они всегда возвращают долги.
Алексей насупился. Я вернул чашку на поднос.
– Насколько я знаю, Олег маг шестого уровня…
– Нет-нет, он помогал ему не с магией. Олег – математик, доктор наук. Соловьев обращался именно по таким вопросам. В основном стереометрия и дифференциальное исчисление.
Настал мой черед удивляться. С другой стороны, интерес к математике прекрасно объяснял обилие учебников в квартире убитого.
– Вы в курсе, чем занимался Соловьев?
– Геометрией.
– Да, вы уже сказали…
– Нет-нет, он был геометром. Изучал геометрическую магию.
– Простите?
– Я не специалист, – развела руками ведьма. – И, сказать по правде, не думаю, что в России есть специалисты. Это архаика. Она была популярна в Древней Греции. До того – в Египте. Маги-фараоны страдали гигантоманией: пирамиды, каналы, ирригационные сооружения – по сути, попытка создать огромные геометрические заклятья. Огромные – потому что вся эта геометрия на поверку совершенно бестолкова. Требовались кропотливые вычисления, огромная точность исполнения, а эффект все равно был минимальный. Другие направления начертательной магии – руническая и иероглифическая – куда популярнее, хотя и от них толку чуть. Традиционные ритуалы намного могущественнее, не говоря о жертвоприношениях…
– Но Соловьева она заинтересовала?
– Мне думается, он просто бежал от реальности. Знаете, как бывает: человек в жизни ничего не добился и на старости лет начинает разоблачать мировое правительство, изучать эзотерику или строить в огороде вечный двигатель. Соловьев как раз из таких. Слабый маг, семьи нет, на работе не преуспел. Вот и пытается найти алмаз на заднем дворе. Только геометрическую магию не зря игнорируют даже в обзорных курсах. Пустышка.
– А вот это вы раньше видели? – Алексей подошел к столу и продемонстрировал на экране айфона фотографию разрисованной городской карты.