Печать мастера
Шрифт:
– Не мне. И не удача, – ровно ответил мастер Хо. – Удалось моему ученику, но я бы хотел передать все полностью на острове «памяти», Учитель, – кивнул Хо магистру.
– Любопытно посмотреть, в курсе ли ученик… – протянул «шестой», внимательно рассматривая Косту. – О своих заслугах? И ты плохо воспитал молодую поросль, Хо. Где приветствие мастеру? Ученик обязан в присутствии других мастеров становится на колени. Я жду, – обратился «шестой» к Косте.
Коста молчал. Наставник смотрел угрюмо, но сделал ни одного движения
Это правило действовало избирательно, по крайней мере на Севере его всего один раз за девять зим насильно поставили на колени, и то, за то, что он выбежал поперек дороги и помешал движению паланкина… А тут…
– Я – жду, – насмешливо повторил тот, кого называли “Шестым”.
Коста подумал, развернулся к “шестому”, поклонившись просто, как Старшему, а потом развернулся к Наставнику.
И встал на колени перед мастером Хо, отбив тройной глубокий поклон наивысшего уважения, как ученик – учителю. Потом присел на пятки, благовоспитанно сложив руки на коленях, и ответил вежливо:
– Ученик приветствует Наставника. Мастер, позаботьтесь обо мне. – Проговорил Коста хрипло и добавил. – Ещё Учитель Си в своем трактате «О правилах благовоспитанного поведения» сказал, что у ученика может быть только один Мастер на всю жизнь.
Мастер Хо неодобрительно поджал губы, но расправил плечи, и жестом разрешил ему встать.
«Шестой» улыбаться перестал только на доли мгновения, а потом глаза сира снова вспыхнули.
– Си… верно… А ещё Учитель Си писал, что учитель моего учителя – бог в этом мире… Поприветствуй Магистра, ученик, – он указал на Магистра Вэя, который молча стоял в стороне, не вмешиваясь. – Это учитель твоего мастера…
Коста замер, думая. Вздохнул, и, развернувшись к Магистру выполнил глубокий поклон по всем правилам, как Главе клана.
И потом снова развернулся и опустился на колени перед Мастером Хо. И снова выполнил три глубоких поклона, коснувшись лбом пола. Кто из слуг тихо ахнул.
– У этого ученика, – Коста наклонил голову. – Только один Мастер.
– Да как ты смеешь… – тот, кого называли Садхэ шагнул вперед.
– Ахахаха…. Ахахаха…. – рассмеялся Магистр Вэй, прихлопывая в ладоши. – Ахахаха… я почти вижу четвертого… такой же…
– Какой ученик, такой учитель, – язвительно произнес «Шестой». – Какая своенравная поросль…
– Нет, нет, нет… – всплеснул руками магистр, – … сироты обычно не знают, что такое “верность” – их просто некому учить… но… я почти вижу “четвертого”… ахахаха….
– Простите, Учитель. Ученик просит прощения, – мастер Хо опустился на колени и выполнил тройной поклон в сторону магистра Вэй. – Простите Учитель, я плохо воспитал ученика. – Ещё три поклона. – Простите четвертого, я плохо справился, – ещё три поклона.
– Хахаха… полно, полно… поднимись… можешь встать… – только после двенадцатого поклона Магистр Вэй соизволил мастеру
– Но я вижу двух учеников, из которых только один благовоспитан, – протянул магистр Вэй, развернувшись к «Шестому». И тот резко перестал улыбаться, бухнувшись на колени.
– Прошу простить нерадивого ученика, учитель, – лоб “шестог”о коснулся пола, руки простерлись вперед. – Прошу простить нерадивого ученика, учитель, – ещё один поклон, – прошу простить нерадивого ученика, учитель…
– Продолжим в кабинете. Вызови Кайра, Садхэ, – магистр развернулся на выход и все последовали за ним.
– Прошу простить нерадивого ученика, учитель… прошу простить нерадивого ученика, учитель… прошу простить нерадивого ученика, учитель… – раздавалось за спиной Косты. Он обернулся – высокомерный Высший продолжал отбивать поклоны, хотя в зале уже никого не было.
О том, что это стол господина Садхэ, Коста понял сразу по выражению лица слуги – тот глянул на него так, как будто само его дыхание может осквернить дерево и свитки. Рабочих столов в кабинете, уставленном стеллажами у дальней стены было три – один, огромный – Главы Вэй, и два поменьше.
– Дай мальчику все необходимое, Садхэ, – скомандовал Магистр, и перед Костой появились – чистые пергаменты, кисти и тушь. – Расскажи нам, мальчик, о своем расследовании…
Коста поднял глаза на мастера Хо.
Рассказать что? О каком расследовании идет речь? Что он должен делать?
– Трава, – но прежде, чем наставник успел закончить, его заткнул Магистр.
– Молчи, четвертый. Или я наложу печать тишины…
– Я не говорил ученику, не обсуждал, – возразил мастер Хо. – Он ничего не знает!
– Вот и посмотрим, к каким выводам пришел мальчик, – Магистр Вэй довольно сложил руки на животе.
Трава?
Коста думал очень быстро.
Трава. Расследование. До этого говорили о контрабанде. Что мастеру улыбнулась удача… Единственная «трава» – это торговец, который скрылся раньше, чем они его нашли… Об этой траве речь?
Все равно больше ничего нет. Коста решительно обмакнул кисть в тушь, стряхнул излишки и начал рисовать.
Пики Лирнейских и обоз. Сани и снег. Мешки и рулоны, сложенные рядком. Кернская лавка и дом торговца. Лицо девушки, чай, стол, мешочки с травой. Мерные весы. Ширма. Он даже тщательно прорисовал соцветия той сухой травы, что увидел.
Истратив почти все пергаменты, он на мгновение задумался и продолжил.
Нарисовал задний двор, мешки с солью, оставленные снаружи и рулоны ткани, занесенные снегом. И потом – замок на лавке.
Отложив в сторону кисть, Коста остановился.