Печать мастера

Ри Тайга

Коста со злорадством наблюдал, как Мастер мечется из стороны в сторону. Полушубок пах дымом, возвращаться им было некуда – когда они уходили, огонь из лавки уже добрался до окон второго яруса, караван ушел, денег нет – все, что у них было они взяли с собой – два неподъемных баула, тубусы и вывеска, сейчас прислоненная к пустой привязи.

– Мастер… – тихо позвал Коста.

– Что?

– Сани, – Коста шмыгнул носом и кивнул вперед. – Можно попросить довезти, если они едут кружным, на легких можно проскочить через

перешеек.

– Точно! – Наставник Хо щелкнул пальцами, и Коста взбодрился, мысленно перебирая, чем они могут пожертвовать. Тушница хоть и старая, но из серебра – с лихвой хватит на оплату дороги…

– Садись!

– Что?

– Садись, щенок! Быстро, если не хочешь остаться здесь!

В форте громыхнуло так, что Коста вжал голову в плечи.

– Быстрее, быстрее, быстрее, – шипел мастер. – Вывеску! Тубус! Второй!

Баулы на сани старик забросил сам, лошадь всхрапнула, Косту за широворот кинули на мерзлое сено.

– Хэй! Давай! Давай!

Свист хлыста, и из распахнутой двери постоялого двора во двор выкатился мужик с распахнутом стеганом халате.

– Стойте ворье!!! Что же делается! Воры! Стоять!!! Во-о-о-оры!!!

– Хэй, хэй, хэй!!!

Коста вцепился в борт саней, прикрывая голову руками, и беззвучно молился, как делал постоянно за эти зимы – «Великий, спаси и сохрани».

* * *

Сани они бросили у переправы, старику Хо удалось договориться с караванщиком – и он с сияющим видом заявил, что они не просто едут, а обеспечены работой на весь путь – несколько декад, и ещё смогут заработать.

Крытые обозные сани мерно бежали по снегу, Коста довольно сопел, подложив вывеску под голову. Укрытый сердобольной старушкой, сытый – ему сунули в руки черствую лепешку и миску горячего чая, благоухающего горным медом.

Басовитый хриплый голос Наставника Хо под боком успокаивал – тот переговаривался с теми, с кем придется делить весь путь. Мелкий торговец “специями, тканями и вообще всем-что-можно-продать” и его семья согласись взять их в свои сани, и делить палатку по пути за услуги художника.

– Везем морскую соль, немного сушеной рыбы, и пряные водоросли. Говорят по ту сторону Хребта этой зимой расписные ткани пользуются спросом, мы не смогли сторговать здесь – это остатки, слишком холодно, но если разрисовать…

– Чем хотите расписывать ткани? Птицы? Цветы? Аисты?

– Цветочные орнаменты, – деловито и уверенно отвечал торговец, делая перерыв, чтобы глотнуть. Даже сквозь сон Коста чувствовал запах самогона – бутылка ходила по кругу.

– Хо, хо, хо, – басовито соглашался повеселевший наставник. – работы на побережье мало, в самом пределе больше… вот обустроимся, откроем с учеником лавку… заказы… первый уже есть… клан Блау…

– … породнившиеся? – взвизгивает где-то рядом девчачий голос дочери торговца.

– Хо, хо, хо… – довольно хэкает захмелевший мастер

Хо.

Сани тряслись, Коста спал, и сквозь сон видел золотые буквы, нарисованные на борту самого красивого корабля в Империи.

Косте снилась – «Мирия» и «неизвестные земли», юнцы в плащах с нашивками клана Хэсау, которые яростно теснили молодых Вонгов. Снилась новая тушница, почему-то непременно с цветочным орнаментом, початая бутыль масла для чистки кистей, и коренастая черная фигура в проеме на свету – выше и крепче мастера Хо.

Коста спал умиротворенный, зарывшись носом в пропахшую дымом скатерть, теперь уже совершенно точно уверенный, что там за хребтом всё будет хорошо.

…первый заказ уже есть…заказ клана Блау…

Они постучат и им обязательно откроют.

Глава 2. Вэйлиент Блау

– Нет, Хо! – косматый бородач грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули пиалы. Уже третий раз за пять мгновений. – Я не возьму тебя в отряд!

– Но…

– Нет, я сказал!

В таверне гостиного двора было шумно. Дым чадил низко от жаровен, пол, устланный свежей, с утра, соломой, стал грязным с серыми разводами. Входная дверь то и дело открывалась – наемники, маги, ремесленники – заходили, с облегчением стряхивая пушистый снег прямо на пол, топали сапогами и тут же заказывали горячительное.

Коста робел, и сидел в углу стола – поближе к жаркому пламени главного камина, потому что так сказал бородатый и громогласный мужчина, которого наставник Хо называл просто по имени – Вэйлиент, как будто входил в ближний круг.

Хотя…Коста покосился на сидящих за столом – слишком агрессивные для клановой охраны, и поближе подтянул к себе пиалу с горячим морсом – сразу было ясно, что птицы не одного полета. Сир Вэйлиент в богато отделанных, но практичных одеждах, хорошо выделанных сапогах, столстой витой цепью от печати, которая была заправлена за ворот стеганного ханьфу – Коста никак не мог рассмотреть герб как не вытягивал шею – и даже то, что платил за всех – а стол был весь уставлен едой – тоже сир Вэйлиент. Столько еды в одном месте Коста не видел с праздника зимы у Вонгов.

И наставник Хо – в сером стиранном и залатанном понизу, лично им, ханьфу, которое совсем поистрепалось за три декады пути через Хребет.

– Вэй!

Коста зажмурился, и прижался пониже к столу, желая провалится сквозь пол, как и каждый раз, когда Мастер позволял себе использовать домашнее имя для «ближнего круга» в отношении этого богато одетого господина.

– Не дерзи, Хо!

– Чего тебе стоит, Вэй, небольшая услуга… – расстилался Наставник, и Коста знал этот голос – сладкий, но твёрдый, журчащий, но стремительный, такой, чтобы уговорить самого крепкого заказчика. – Ну же, Вэй, просто испытай и узнаешь…