Печать мастера

Ри Тайга

Вхлипы стихли, и Коста подскочил – поддержать, помочь. Влажные ресницы слиплись, на щеках девчонки блестели мокрые дорожки. “Бешеная дура” оказалась хрупкой – сожми чуть сильнее и треснут косточки, и такой легкой – легче мешка с мукой, и… Коста притих… маленький нос усыпан точечками веснушек… если это рисовать, придется едва-едва прикасаться кистью…

– Ей нельзя! Ей ещё рано! Она маленькая! – менталист подлетел к решетке. – Она как Мэй-Мэй! Как Мэй-эр! Ребенок! Это сломает её!

Блау смотрел равнодушно и холодно.

– Значит,

когда она сломается, ей расскажет отец, почему это произошло. Расскажет, что отец – предатель. Расскажет, что он уже дважды пытался сбежать. Расскажет, что уже получал дважды предупреждения. Расскажет, как напал на Наследника клана…

– Ты убил Алишу, Вэйлиент, – прошипел менталист. – Убил мою Алишу.

– Не я, – голос Блау был так же холоден. – Убили те, кто пронес шлемник на Совет. Пострадали почти все кланы….

– Кланы, кланы, кланы… Моя жена умерла! Я просил не брать её! Я умолял!

– Сейчас я бы сделал тоже самое. Женщины – импульсивны и бесполезны. Клан без менталиста – легкая добыча. Алиша… – Блау сделал длинный выдох. – Была хорошим вассалом в отличие от тебя. И умерла на благо клана.

– Будь ты проклят, – прошипел Рис.

– Уже, – Блау равнодушно пожал плечами. – Клан должен выжить. Если для этого мне нужно сломать тебя, и поставить ещё две печати – я сделаю это. Если мне придется продать твою дочь, я сделаю это. Если… мне придется принести в жертву своего отца, я сделаю это. Клан должен выжить.

– Ты не посмеешь… не посмеешь продать Таби!

– Женщины с ментальным даром бесполезны, и подходят только для одного – рожать детей. Я куплю тебе другую жену, Рис.

– Да пошел ты!

– Куплю другую жену, – терпеливо повторил Блау. – Сразу, как только завершится ритуал, мы повторим привязку. Я возьму с тебя столько клятв, что ты дышать будешь только с моего разрешения. И ты не убьешь себя, – сир немного наклонил голову набок, изучая менталиста. – Потому что не сможешь пойти против приказа. И я куплю тебе жену…

– Гори за Гранью!

– …куплю, и отдам приказ. И ты будешь любить её каждую ночь и хотеть до тех пор, пока я не получу, хотя бы двух мальчиков с ментальным даром…

Менталист молчал, вцепившись в прутья решетки, и дышал часто-часто.

– И если ты ещё хотя бы раз… хотя бы раз попробуешь нарушить приказ, Рис… Я оплачу тройку менталистов и сотру тебе все воспоминания об Алише… каждое. Память – это то, что делает нас теми, кто мы есть. Я сотру у тебя из памяти твою дочь. А когда исчезнет память – исчезнут и чувства… Бросишься на меня? – спросил Блау без интереса. – Или нет? Прямое нападение на Наследника – смерть, и тогда она… – сир ткнул них с девчонкой, – Таб-би-эр останется совсем одна в этом жестоком мире…

– Тварь, – наконец менталист справился с голосом. – Ты будешь гореть за Гранью…

– Клан должен выжить, – повторил Блау равнодушно. –

Никакая плата не может быть слишком большой.

– Ты сходишь с ума из-за Акселя и тащишь за собой всех! Мальчика можно спасти, можно попробовать, можно попытаться найти лекарство, решение, можно погрузить его в стазис на время, – с жаром напирал менталист. – Можно перенести это псаково испытание младшего наследника!

– Решения нет. Времени нет. Клан должен выжить, – монотонно повторил Блау и развернулся к выходу. – И я знаю, что ты был у Главы. За моей спиной, – бросил он напоследок и сделал жест охране – выходим.

– Я принес клятву! – выкрикнул Рис, прижавшись к прутьям. – Новую клятву Главе…

Блау на миг остановился на верхней площадке, но не обернулся.

– …что буду защищать его внуков, как своих детей, – закончил менталист сипло – у него сел голос. – Клятву на крови, жизнью и силой.

Сир обернулся – первый раз за вечер Коста увидел, как какие-то эмоции промелькнули на его лице, но так быстро, что он не успел поймать суть.

– Защищать детей даже от… отца, – закончил Рис. – Не делай этого…

– Новые клятвы стирают старые, если сила берет верх, – нараспев произнес Блау. – После ритуала это больше не будет иметь значения.

– А что делатьс мальчишкой-писарем, сир? – один из охранников склонился в поклоне и только тогда осмелился тихо задать вопрос дрожащим голосом.

Первый раз за вечер сир Блау посмотрел прямо на Косту.

– Пусть сидит и думает. Предложение стать вассалом клана – в силе, – сказал бородач лично ему. – Никто не может сказать, что Блау не держат слово. Выберет – клятву – пусть ждет утра. Выберет… неправильно… посадить в соседнюю камеру, отправите на алтарь вместе с остальными.

Коста начал дышать, только когда за сиром закрылась дверь камеры. Охрана щелкнула задвижкой, заперев, и облегченно выдохнула, рассмеявшись тонко и истерично.

– Доставай доску! Сегодня сир не в духе, если бы застал… и собери камни!

– Сам собери…

– Я достану доску и пересади мальчишку в соседнюю…

– Сам пересади… сказано, пусть сидит и думает, вот и пусть сидит, и вообще доиграем – пересадим, никуда не денется с этого яруса, – незлобный смех был ему ответом.

– Аккуратнее! Глаза опусти! – один из камешков откатился прямо к решетке.

– Пуф, – фыркнул второй охранник и смело выпрямился, глядя прямо в камеру. – Эти мозгоеды под клятвой пусть зыркает…

Менталист рванул к решетке так быстро, что Коста охнуть не успел – “дзынь” ударилась пряжка ремня о металл и охранник с криком шлепнулся на задницу и, скребя ногами пополз обратно, прикрыв для верности глаза ладонями.

– Клятва, клятва, клятва, тебя держит клятва, мозгоед! – проорал охранник с безопасного расстояния, но для верности развернул стол, чтобы сидеть спиной к камере.