Печать мастера Том 2

Ри Тайга

Он — варил, а Глава ждал и начал спокойно распрашивать.

— Такие… приступы, как сегодня на обратном пути из храма… бывают у тебя часто?

— Не знаю, раньше нет. Сейчас — иногда.

—…были на островах Арров?

— Один раз.

— Конкретнее.

— Помню плохо каждый раз. Перед глазами все краснеет и потом не всё помню.

— А здесь? Были?

Коста помедлил и — кивнул, решив быть честным.

— Когда госпожа обвинила меня во лжи и краже, назвала вором, а потом заперла ночью.

—… и здесь госпожа…я знал, что она может

довести даже посланца богини…

—…но я рисовал всю ночь, и все сразу прошло. И на побережье, — торопливо добавил Коста, — когда убили… мастера. Тоже рисовал. И тоже сразу прошло. Мне помогает справиться. Я могу справиться! Наставник Хо требовал контроля, постоянно упражняться в контроле. Действие — это упущенная мысль, — неохотно продолжил Коста. — Не давать волю мыслям, ловить их на подлете, не давая им развиться в действие, — процитировал он наставника. — Тогда контроль можно сохранять.

«Держи контроль, щенок!» — прогремело в голове эхо голоса Мастера.

И Коста незаметно передернул плечами.

Он — виноват. Мастер Хо требовал никогда не отпускать контроль, чтобы «дурная кровь» не вырвалась наружу. А он… За «паланкин» наказание было бы таким, что он декаду сидеть бы не смог.

— Неплохой метод, — похвалил глава Ней. — Неплохой, потому что — рабочий. Но метод не самый лучший, потому что он работал до этого — но не работает везде. Ты понимаешь, что мы не можем это так оставить? Когда ты дома — это одно, среди слуг и клана, но это может произойти в обществе, на улице и тогда будут проблемы…

Коста кивнул, опустив глаза, но возразить не решился — горло привычно свело, и сейчас он будет только заикаться через слово. Да и что сказать? Мастер Нейер прав, так же, как был прав Мастер Хо, когда постоянно твердил, что «дурная кровь не доведет его до добра».

— Ты чувствуешь себя виноватым в том, что произошло?

Коста снова кивнул.

— Это не твоя проблема, — вздохнул Нейер, покручивая в руках пиалу с кофи — он пока так и не притронулся к готовому напитку. — Это проблема клана. Это перестало быть только твоей проблемой, как только ты стал Фу. Твоя кровь — моя кровь. Ты больше не один, запомни это…

Коста опустил глаза на руки.

—…но что ты сделал неверно — не поставил в известность. Если бы я знал, в чем заключается наша проблема, я бы уже подумал, как мы будем решать ее. Ты понял, в чем заключается твоя ошибка?

— Да, мастер.

— Запомни, Син. Больше нет твоих проблем. Каждая твоя проблема становится проблемой клана. И больше нет твоих ошибок — за каждую из твоих ошибок буду отвечать я и клан. Но это значит, что каждая из проблем рода становится твоей проблемой. Ты понимаешь, Син?

Коста кивнул.

— Нет, пока ты не понял. Это называется — семья. Какие есть, со всеми недостатками… У нас очень маленький род. Один глава, — Нейер показал на себя, — один

единственный наследник, — палец указал на Косту, — и одна старшая госпожа… Возможно, иногда хотелось бы сходить на рынок и купить новую Старшую госпожу, но у нас она такая, какая есть, и она одна. И сейчас, несмотря на то, что против, она решает твою проблему, нашу проблему, и будет сидеть всю ночь, и декаду, и две, если понадобится, пока не найдет возможность помочь тебе, чтобы она не говорила. Но семья — это значит, если у госпожи Фу возникнут проблемы это станет твоей проблемой, понимаешь?

Коста кивнул.

— Ты все ещё не понял, — вздохнул Нейер, отставив от себя чашечку с дымящимся напитком. — Скажем… кофи. Сколько ты учился варить его, прежде, чем у тебя получилось?

— Три декады, — ответил Коста очевидное. То, что и так знали все.

— Это было сложно?

Коста пожал плечами — ни да, ни нет. Проще много, что требовал Мастер Хо, но неожиданно сложно удовлетворить взыскательный вкус госпожи, которая хотела идеального варианта «по-южному».

— Сколько белых камней в вазу положила мастер, когда у тебя вышло?

— Один. А потом добавила ещё один.

— Я после завтрака тогда — три дня назад, когда твой кофи наконец удался, положил четыре камня.

Коста изумленно замер.

— Потому что, когда у тебя получилось, радовался не только я, радовался весь клан. Первую декаду кофи у тебя выходил просто отвратительным…– усмехнулся Нейер.

Коста едва уловимо покраснел. С его точки зрения напиток был не так уж и плох, потому что кофи отвратителен сам по себе.

— Как ты думаешь, мы могли бы отказаться дегустировать то, что ты учился готовить? Могли бы. И приказать подавать на стол то, что радует вкус. Но мы разделяли твою задачу, и поэтому пили то, что варил ты. А вовсе не потому, что госпожа настаивала на дегустации.

— Но…

— Вряд ли ты знаешь, — продолжил Нейер, — что господин Дей уже на третий день предложил залить тебе воспоминания о том, как верно готовить кофи — в нескольких вариациях, пока не видит госпожа? Могли бы. Но это лишило бы тебя опыта.

— Ох…

— А ты знаешь, что когда служанки каждое утро несут твой поднос с кофи в гостиную, они молятся? Всем богам разом, и особенно милостивой Ниме, чтобы в это утро у юного господина наконец получилось сварить что-то сносное?

Коста изумленно молчал.

— Плохо, — констатировал Нейер. — Ты не наблюдателен. Тогда ты вряд ли заметил, что слуги разработали условный знак. Они становятся напротив окна в гостинной и дают знать охранникам в смене, которые во время завтрака занимают пост именно у башни. Знак — справился юный господин или нет? И делают ставки? Кстати, одна из ставок выиграла — и теперь нас ждет свадьба, ставка на твой кофи позволила собрать достаточно… И что кухарка, не выдержав, на второй декаде подходила к Управляющему, и предлагала научить молодого господина варить кофи, пока госпожа отсутствует в поместье, чтобы «не мучить его больше»? Нет, не знал?