Печать мастера Том 2
Шрифт:
…ну где же этот платок…
Дородная Зельда пыхтела, обливаясь потом, платок не находился, хотя она доставала его на декаде.
Куда она могла его деть? Не могла же одна из этих кухонных вертихвосток зайти к ней и украсть его? Где, где, где… вон он!
Кухарка вспыхнула от досады на саму себя — глупая, надо было сразу догадаться посмотреть за ширмой и сундуком, вещи часто падали в щель.
Зельда полюбовалась на пионы — алые, чистый расписной шелк, и кисточки по краям — платок муж подарил на
Всё. Нет платка. А если нет платка — ей больше ничего не грозит.
За окном темнело. Наконец, Зельда убедилась, что собрала все, что нужно, оставив вещи валяться на полу в беспорядке — ей это уже не пригодится, она купит себе новое.
Единственное, что она собиралась точно прихватить с собой — это рисунки молодого господина.
Те, кто регулярно встречал ее на рынке платили щедро за каждую крупицу информации о семье Фу — ничего секретного, или ничего из того, что может повредить!
Когда встают, когда ложаться, любимые блюда, любимые украшения, любимые фрукты…
И она собиралась хорошо поторговаться — сколько они дадут за рисунки юного господина?
Хотя…
Молодой господин кухарке нравился. Был вежливым тихим, и не скажешь, что плоть от плоти этой змеи Элоис. Нет. Совсем не такой мальчик. Ни разу не нагрубил ей, ни разу не приказал, хотя мог.
И как терпеливо учился варить кофи? Она вздохнула, вспомнив, как жалела юного господина, и даже ходила у управляющему, рискнула, пока госпожа уезжала из поместья, с предложением научить мальчика варить кофи, чтобы эта змея не измывалась над ним больше.
Зельда вздохнула.
Но мальчик — мальчиком, а своя шкура дороже. И потом юный господин — истинно сын змеи Эло, иначе с чего бы ему рисовать такую жуть? Разве она обидела его хоть единожды?
Зельда расправила на кровати рядом замусоленный от многократных просмотров рисунок — с одной стороны пергамента небо и башенка флигеля четвертого яруса, а с другой стороны то, что она предпочла бы никогда не видеть.
Этот рисунок она им не продаст — оставит себе.
Это то, что и заставило её принять предложение того, кто подходил к ней рынке несколько декад назад. И взять кошель с пятьюдесятью фениксами.
Если бы не этот рисунок, может быть она бы ещё подумала бы.
Зельда перевернула лист. И вздрогнула. Снова, сколько бы не смотрела.
Тонкими невесомыми штрихами, уверенно, четко и совершенно узнаваемо был нарисован верхний кабинет госпожи-змеи.
Край стола, треножник, ширма с аистами сзади. Ковер — точно с таким рисунком, зелено-черный, как в самом деле, сколько раз она ходила по нему своими ногами. И на ковре — она — Зельда. С
Глава 52. Доказательства (нв)
Поместье Фу
Кабинет Старшей госпожи Фу
Поздний вечер
Один из столов в кабинете — белел, весь покрытый пергаментами. Сколько перевел бумаги!
Слуги сдали все, что раздарил Костакис
Эло недовольно цокнула языком — что стоило ученику быть менее… общительным.
Эта щедрость доставила ей много проблем, она до сих не понимает, все это рисунки или нет…
И что именно хочет увидеть здесь Нейер?
Два полных альбома изрисовал, пока был тут. Ещё один — полностью посвященный наброскам пустыни и зарисовкам у пустынников. Итого — три. И это не считая нескольких десятков набросков, которые осели у слуг.
Если бы она лично не контролировала каждый шаг ученика, решила бы — он рисовал с утра до ночи… и когда успел?
— Здесь, наконец, все? — уточнила Эло, положив руку на толстую пачку пергаментов на столе, рядом с тремя альбомами.
— Да, госпожа, — поклонился Управляющий. — Опросили и я собрал со всех.
— Свободен.
Эло налила чай. Щелкнула пальцами создавая ещё три светляка — глаза уже не те, потянулась, и села за стол:
— Ну, посмотрим… что же такого мог нарисовать Костоакис, что это так подстегнуло Нейера…
Поместье рода Фу
Закрытый четвертый ярус
Покои младшей госпожи Фу
Поздний вечер
С чего сегодня такая щедрость со стороны Зельды, служанка не понимала, но когда донесла поднос до верха, изошла слюной.
Зельда сегодня превзошла самое себя! Пахло, как еда из чертогов Нимы!
Шарики, начиненные нежнейшей томленой рыбой, со специями, орешками, обваленные в хлопьях воздушного риса, и щедро политые соусом с южным корнем. Любимое лакомство младшей госпожи, когда та ещё была в уме — требовала его раз в пару декад так точно. Но южный корень дорог, на окраинах не найдешь, им торгуют пустынники из глубинной части, и потому Зельда берегла его запасы на праздники.
Обычно — берегла.
Служанка принюхалась ещё раз и сглотнула.
Зачем изводить такую вкусность на ту, что совершенно всё равно, что поесть?
Через тридцать мгновений из десяти шариков на тарелке осталось — шесть. Госпожа пришла в себя и, послушно жевала всё, что ей клали в рот — лакомство, не лакомство — всё одно. Она напоила больную сонным зельем на ночь, и, убедившись, что та крепко заснула, покинула покои.
Поднос — искушал. Манил, источая тонкие ароматы кореньев, приправ и запеченной рыбы.