Печать безмолвия
Шрифт:
Как это прекрасно!
Я не могла оторваться от него. Длинные пальцы то и дело взмывали ввысь, и планируя, ласково касались клавиш. Пианист будто танцевал, отдавшись чувствам. И моя душа кружилась вместе с ним.
Образы полетели вереницей перед глазами. Открыв заметки на телефоне, я едва успевала записывать. Вдохновение рождает вдохновение. Ударная доза. Я и не надеялась. До сдачи первых глав новой книги был еще месяц, и я до последнего отодвигала момент, чтобы начать. А тут… Слова разрывали пальцы, стремясь гурьбой вырваться наружу. Писать на телефоне оказалась так себе затея. Крепко ухватив
Я не жалела о потерянном из-за непогоды дне. Даже несколько часов в городе мечты дали мне больше, чем я могла вообразить. И впереди меня ждала бессонная и счастливая ночь в работе.
Глава 3. Он
Солнечные лучи играли на клавишах, отбрасывая резкие тени от возвышающихся черных на контрастных соседок. Я сидел неподвижно, никак не решаясь вступить.
Пока не было покупателей, я часто оставлял свое место за стойкой с кассовым аппаратом, чтобы смахнуть пыль с белоснежного рояля у окна. По правде говоря, благодаря моему вниманию инструмент всегда блистал чистотой. Каждый день я пользовался рабочим положением, в попытках создать то, что озарило бы однообразные будни проблеском новизны. Не всегда получалось. Но я не отступал.
Ре, ми. Ре, ми, – задумавшись, выдали указательный и средний пальцы.
Такие моменты поглощающей эйфории, как в прошлую пятницу, случались редко. И каждый раз, поднимая крышку инструмента, мне хотелось вернуться в это состояние всемогущего творца. Когда смотришь будто со стороны, наслаждаешься совершенством мелодии, щедро одаривая себя овациями. Когда верховодит душа, а не телесная оболочка с разумом. То, что создано из ума, никогда не коснется потаенных уголков другого человека. Правильность, соответствие канонам может дать почву для восторженных отзывов критиков, но разве ради этой оценки я начинал заниматься музыкой? Отнюдь. Я хотел делиться эмоциями, пробуждать людей ото сна, заставлять их чувствовать. Чувствовать себя живыми.
Эта мысль взбудоражила меня. И пальцы пустились в пляс, наполняя помещение жизнью.
Я остановился, чтобы скорее записать в нотную тетрадь родившуюся мелодию, как звякнул колокольчик над дверью.
В магазин вошла пожилая леди. Миссис Брейкер – хозяйка кондитерской по соседству иногда заглядывала, чтобы угостить меня свежими эклерами и заодно послушать.
Я коротко поприветствовал ее, попросив подождать.
Помедли я хоть пять минут, и композиция ускользнула бы из памяти. Бегло набросав ноты, я поприветствовал Миссис Брейкер уже как следует, тепло улыбнувшись.
Ее покойный супруг играл на контрабасе, и музыка была неотъемлемой частью ее жизни. Мне кажется, она и навещала меня, чтобы только вернуться в те дни, когда они с мистером Брейкером были вместе, и он играл для нее. И я был рад ее обществу.
– Что хотите послушать сегодня?
Она положила пакет с выпечкой и подставку с двумя стаканчиками на кофейный столик, сняла берет и поправила пышную прическу.
– «My way», пожалуйста! – восторженно, как это свойственно старикам,
Ее выбор не удивил меня. Эта песня Синатры была поистине великой и отзывалась представителям любых поколений. Фрэнк был моим давним другом, я частенько коротал вечера в компании его голоса.
Я свел кисти в замок, похрустев пальцами, и принялся играть. Миссис Брейкер подошла к окну, отвернувшись от меня вполоборота, и тихонько заскрипела как старая пластинка, едва шевеля губами:
Теперь уже конец близок,
И я стою у финального занавеса.
Друзья, я обо всем расскажу вам,
Расскажу о том, в чем абсолютно уверен.
Я прожил полную жизнь,
Я исколесил полмира.
И, что гораздо важнее,
Я сделал это по-своему.
Сожалею ли я о чем? Да,
Но не о многом.
Я делал то, что должен был делать,
И, честно, выполнил все.
Я тщательно планировал каждое движение,
Каждый шаг на своем пути.
И, что гораздо важнее,
Я делал это по-своему.
Конечно, были времена, как и у любого из вас,
Когда я переоценивал свои силы.
Но всегда, когда меня одолевали сомнения,
Я либо справлялся с трудностями, либо отступал.
Потому что я все делал по-своему.
Я любил, я смеялся и плакал,
И на мою долю выпали потери.
Теперь, когда слезы высохли,
Все кажется таким забавным.
Подумать только! Я сделал все это!
Можно я скажу без излишней скромности? –
Нет. Нет, это не я.
Я сделал это по-своему.
Что есть человек? Что еще у него есть,
Если не он сам? Иначе – он нищий.
Человек должен говорить то, что он чувствует и во что верит,
А не повторять слова тех, кто пресмыкается перед другими.
Моя жизнь – доказательство тому, что я достойно принимал удары судьбы,
И делал это по-своему.
Да, я все делал по-своему.
Женщина промокнула платком уголки глаз, наполнившиеся светлой грустью, и внимательно посмотрела на меня.
– Я прошла путь по-своему. Не упустите этой возможности.
Я кивнул, по-настоящему понимая, о чем говорит пожилая леди. Мне нравилось обсуждать с ней смыслы песен, но в этот раз гостья сообщила, что ей вдруг захотелось прогуляться. Она всегда подчеркивала, как важно слушать себя. А я и не спорил.
Миссис Брейкер взяла свой стаканчик и удалилась навстречу шумному Нью-Йорку, пожелав мне удачного дня.
Славная женщина.
Я почти один в большом городе. Не так давно мой и без того узкий круг общения покинул близкий друг Джерри: скромный биржевой брокер и саксофонист. Мы играли вместе по пятницам после основной работы. В прошлом году, отправив видеозапись своего выступления на конкурс старейшего джаз-клуба Чикаго – The Jazz Showcase, он вытянул счастливый билет. Ему предложили заключить выгодный контракт сроком на пять лет. Я был искренне рад за него.