Печать бездны
Шрифт:
— Пить хочешь? Здесь вода есть, — решила проявить участие.
— Хочу. Подай стакан, пожалуйста, если не трудно.
Девушка переворачивалась на кровати с огромным трудом. Кажется, даже ругалась сквозь зубы.
Я не решилась вставать, у самой слабость. Кое-как дотянулась до графина и наполнила стакан. Руки дрожали.
— Да что ж такое-то! Как будто из-под кряха* выбралась, — с трудом добралась до соседки. — Держи!
Девушка повернулась на голос, протягивая руку:
— А что были прецеденты? — в голосе послышалась заинтересованность.
Я
— Были, правда сейчас ощущение, что не я его завалила, а он меня, причём в брачный период.
Сил не осталось, пришлось сползти на пол. Послышался приглушённый смех, а затем жадные глотки.
— Вот уж точное сравнение! Спасибо за воду! — Стакан, судя по всему, осушили полностью. — Я — Марьям, из Сумеречных, — решила представиться новая знакомая. — А ты?
— Я — Лиза, Черноземье. Будем знакомы.
Марьям попыталась принять вертикальное положение, но удавалось это с трудом.
— Лиз, мы же с тобой в одном автобусе были. Ты что помнишь? Я после выхода отключалась.
Я задумалась, что рассказывать, но решила, что правда здесь вполне уместна.
— Всех прибывших рассортировали на три категории: самые слабые в реанимацию и, судя по всему, домой, середнячки и мы, посильнее, на проверку неким Оком.
Всех перед этим накачали медикаментами из капельниц, но тебе особо досталось, штуки три-четыре. Реакция, видимо, на них не стандартная у тебя, металась как в кошмарах. Потом вернули нормальной, а вот кто-то проверку Оком не прошёл, увезли. Дальше меня забрали, и я встречу с этим артефактом почему-то сама не помню. Очнулась уже тут. Кстати, у тебя татуировка была на солнечном сплетении?
— Кошмары могли быть, ничего удивительного, если ввели в медикаментозный сон. Просто они таких буйных не встречали, — в задумчивости произнесла Марьям. — Хорошо, что прошла это Око, плохо, что не помню каким образом.
— А что с тату? — пришлось напомнить сумеречной.
— А? Прости, задумалась, не услышала, — девушка виновато покосилась на меня.
— Говорю, тату было у тебя или это подарочек от Ока?
— Тату точно не было, ба была против, сводила на нет все мои попытки подобного самовыражения. А где говоришь?
— Солнечное сплетение проверь.
Марьям заворочалась, пытаясь расстегнуть верхние пуговицы на рубашке, пальцы не слушались. Девушка откинулась на подушку, пот градом стекал по лицу.
— Сдаюсь! Лиз, а что изображено? — интерес был неподдельный.
— Я особо не рассмотрела, вихрь какой-то или воронка серебристого цвета.
Марьям молча рассматривала потолок, а затем сменила тему:
— Лиз, а у тебя тоже со зрением сейчас беда?
— Не совсем поняла, — пришлось сфокусировать мысли на вопросе.
— Ну я про эффект серебристой сепии. Этот мир как будто покрыли серебрянкой, искупав в тонне блесток. Если бы не это, был бы мрак полнейший.
— А, ты об этом. Да, тот же эффект.
Светало достаточно быстро, стрелки часов оглушительно щелкнули. Мы вздрогнули.
В комнате резко посветлело, напротив двери мерным голубым сиянием обозначился голографический экран. На котором появлялись надписи на нескольких языках. Всё это сопровождалось мерной классической музыкой.
Надпись гласила:
«Уважаемые участники и участницы отбора! Поздравляем вас с успешным прохождением медицинского освидетельствования. Ваши данные признаны достаточными для перехода на следующий этап. Через час просим Вас следовать голографическим указателям для получения информационного браслета с заданиями. Напоминаем, вредить участникам строжайше запрещено».
Мы переглянулись.
— И как мы за час воскреснуть должны? — задала волнующий меня вопрос.
— Не знаю. Меня интересует, когда кормить будут. Там уже метаболизм возьмёт своё, — Марьям озиралась по сторонам в поисках чего-то. — Лиз, а у тебя вещи при себе были? Сумочка там дамская или ещё что?
— Не было, а что? — заинтересованно смотрела на соседку.
— А у меня была. Там пара шоколадных батончиков с травами лежала. Нам бы их сюда сейчас, — мечтательно добавила Марьям, — воскресали бы значительно активнее.
— Как сумка выглядела?
— Синяя, маленькая, с двумя ручками.
— У входа стоит на тумбочке. Готова сползать за ней, за пятьдесят процентов добычи.
Не сдержавшись, рассмеялись. Как-то удивительно легко получилось найти общий язык в сложившихся обстоятельствах.
— На косметику тоже претендуешь? — улыбнулась Марьям.
— Не, мы работаем только за еду.
— По рукам!
— Взрослая тетка, а ползу на четвереньках, — моё ворчание морально помогало бороться со слабостью. Какая-то пара метров стоила почти всех сил, что были. — Надеюсь, эти батончики хоть как-то помогут. А то за стрелками мы даже ползти не сможем. А позориться ой как не хочется.
Обратный путь преодолела скорее на воодушевлении, сумка отправилась к своей владелице. Та быстро проверила содержимое и радостно пискнула:
— Вот они родимые! У тебя аллергии нет ни на что?
Я скептически смотрела на девушку, как на сумасшедшую.
«У ведьмы? Аллергия?»
— Ой, прости, слишком часто общаюсь с обычными людьми. Привыкла уточнять. Есть вкусовые предпочтения? В меню сегодня малина и крыжовник.
— Давай крыжовник, сладкое не очень люблю.
Марьям протянула батончик явно кустарного производства, завёрнутый в фольгу. Я недоверчиво уставилась на это чудо подпольного производства.
— Ты не смотри, что он так выглядит, на рынок ещё не выводили, пока только тестируем, — и чтобы развеять мои сомнения Марьям развернула фольгу и откусила от своего батончика треть.