ПД 3
Шрифт:
— Какого черта? — пробормотал я, стискивая края изогнутой раковины — Какого вашу мать черта?!
Эти изменения пугали — как и сокрушающая сила головной боли.
Через что дознаватели провели мой мозг? Через лабиринт лезвий и слепящей электросварки? Почему в глазах до сих пор рябит, а ощущение будто я на сварку насмотрелся? Почему боль настолько сильная, что я готов получить по тому странному оружию в каждый бок и даже в лоб, лишь бы не испытывать очередной болевой приступ?
— Дерьмо… — процедил я, чувствуя, как только что во мне умерло что-то детское и наивное, касающееся федеральной службы дознания.
Браском
Вот так-то лучше. Вот так-то лучше…
Сделав еще два глубоких вдоха-выдоха, я повторил умывание ледяной водой, а следом воспользовался пахнущим жасмином мылом, будто следы болевых слез еще могли остаться на моих щеках. Закончив, снова глянул в зеркало — только чтобы убедиться в том, что умывание не смогло исправить невероятный цвет моих глаз. Такими только детей пугать — до икоты. Вытерев мокрое лицо синим полотенцем, сбросил его в плетенную корзину и вернулся в зал, стараясь смотреть себе под ноги. Не хотелось привлекать внимания к своим глазам.
Не вышло — меня уже ждала та самая «смущающаяся» девушка. В ее руках тот же лакированный поднос, а на нем… черные очки. Круглые линзы, блестящая серебряная оправа, простые дужки с черными заушными окончаниями.
— Подарок от заведения дорогому гостю — прощебетала девушка.
Что-то то самое детское и глупое в душе потребовало отказаться от полезнейшего предусмотрительного дара, но взрослый человек во мне победил, шикнул на малыша-гордеца и коротко поблагодарил. Стоило прикрыть глаза темными линзами, и они тут же испытали нешуточное облегчение. Еще через несколько секунд исчезли вернувшиеся было отголоски головной боли. Похоже яркость освещения и головная боль связаны напрямую.
— Спасибо — повторил я — Вы не были обязаны.
— Вам спасибо — улыбнулась девушка и на этот раз ее улыбка показалась мне искренней. Продолжая улыбаться, она указала глазами на поднос — Возможно вам это покажется интересным, мистер Градский.
На подносе лежал одинокий листок бумаги с несколькими строчками, написанными от руки каллиграфическим красивейшим почерком. Пробежав глазами слова, я кивнул и забрал листок.
— Пригодится.
— Им можно звонить или писать в любое время. Они бизнесмены.
— Так и сделаю — кивнул я, осторожно обходя девушку.
Мягким движением она взяла меня за локоть и чуть надавила, останавливая:
— Быть может вам лучше отдохнуть, мистер Градский? По соседству прекрасный тихий жилмод. Мастер Пэн гарантирует полную безопасность.
— Я выгляжу настолько плохо? — вздохнул я, чуть опуская очки и глядя на девушку поверх них.
Она легко выдержала мой наверняка жутковатый взгляд и мягко кивнула:
— Да, мистер Градский. Вы выглядите просто ужасно.
— Хорошо — сдался я — Буду благодарен за место, где я смогу отлежаться.
— Я провожу…
Накатившая слабость ударила в первую очередь по ногам, и я невольно облокотился на плечо хрупкой девушки. Плечо оказалось округлым, тонким, но при этом стальным, если верить ощущениям моей ладони. С таким же успехом я мог облокотиться о стальную трубу. А она, похоже, даже не заметила моей немалой тяжести, легко выдержав нагрузку.
— Вот же черт… — пробормотал я, сгорая от стыда — Прошу прощения…
— Все в порядке — отозвалась она, кивая заторопившейся
Надо отдать мне честь — я не вырубился. Сумел как-то выкарабкаться из темной ямы забвения, что уже смыкалась над головой. Преодолел слабость, выпрямился поровней, относительно неплохо преодолел расстояние до действительно оказавшегося совсем рядом жилого модуля, предупредил Лео о своих чуть изменившихся планах и, упав на односпальную кровать у стены, задремал. Не отрубился, не заснул, а именно что задремал вполглаза. Вибрировал браском, получая все новые сообщения, с экрана на стене лилась печальная струнная мелодия, пахло крепко заваренным чаем, а моего лица касались легкие струи прохладного воздуха, исходящего от замаскированной под распахнутое окно вентиляционной системы. Настоящий рай — в таком грех не подремать.
Меньше, чем через час все резко прекратилось — слабость, легкая тошнота, зачатки головной боли. Все это исчезло, и я немедленно уселся на застеленной цветастым покрывалом кровати. Оценив самочувствие, удивленно хмыкнул — я полон бодрости и желания ворочать делами. Еще готов прямо сейчас пробежаться с тяжелым рюкзаком за плечами, а следом провести силовую тренировку.
Не успел я встать, как никуда не девшая девушка из лапшичной принесла чашку чая. Глянув на нее, я удивленно заморгал. Несомненно, один и тот же человек. Но при этом совсем другой. Вместо традиционного национального платья на ней яркая футболка из тех, что со слишком широким воротником и все время сползают на плечо. Футболку дополняют в меру короткие шорты, длинные полосатые чулки доходят до середины бедра, а волосы убраны в молодежную прическу. Убран лишний макияж. И из фарфоровой куклы она мгновенно превратилась в живого и ставшего еще красивей человека. В чашке обнаружился не чай, а какой-то кисловатый и очень приятный на вкус напиток. Отпив половину, я хрипло поблагодарил, отведя взгляд от ее левого плеча — футболка немного сползла и обнажилось место стыка стали и основания шея. Вместо плеча у нее протез и судя по виду вряд ли это гражданская модель.
Усевшись на одну из разбросанных подушек, она небрежным кивком ответила на мои слова и, тряхнув головой, рассмеялась, стягивая воротник футболки с принтом пониже. Да… все плечо представляет собой сложный механизм, что резко контрастирует с молодым подтянутым телом.
— И вся левая рука — улыбнулась она — Я Тико. Ты Тим.
— Ты совсем… другая — кашлянул я, протягивая ей опустевшую чашку.
Она пожала плечами:
— Работа есть работа. Хочешь спросить про руку?
— Это было бы грубо с моей стороны.
— Я давно привыкла. И это случилось давно. Мы с мамой выходцы из Внешнего сектора. Мама прожила там половину жизни. А я только до семи лет. Там во Внешнем секторе я и попала под случайно сработавшую старую аварийную переборку. Мы с другими детьми играли в коридоре, когда переборка резко захлопнулась. Так я потеряла левую руку, большую часть плеча и младшего брата Джиана…
— Господи…
Она снова пожала плечами:
— Это было давно. Я бы осталась калекой. Но случились перемены и всеми делами в нашей общине занялся мастер Пэн. Первым делом он постарался вытащить каждого из нас из ада Двенадцатого сектора. Мы все обязаны мастеру Пэну.