ПД 3
Шрифт:
— Поговорим, мистер Бэлг?
— Ты… а ты… — его глаза изумленно скользили по моему скафандру и оружию — А ты…
— Я гросс Тим Градский. Получив сигнал бедствия, прибыл на помощь — ответил я, глядя, как из раны в его бедре медленно сочится кровь — Мне нужны ответы на вопросы, мистер Бэлг. Но сначала будьте так добры снять с руки брасс и расстегнуть пошире комбинезон на груди.
— Я… а ты…
Я коротко ударил прикладом по раненному бедру и Бэлг зашелся криком. Дождавшись, когда он замолчит, я повторил свою вежливую просьбу и он торопливо и неумело заелозил окровавленными пальцами по слишком уж дорогому для него серебристому браскому.
— Поговорим — повторил я и на этот раз в моем голосе не было ни малейшего намека на вопросительный тон.
13.
Давить на «босса» Бэлга не пришлось.
Того удара кулаком по мной же простреленному бедру вполне хватило, чтобы этот пузатый крепыш с потухшим взором захотел пообщаться. Он попросил только глоток алкоголя, сигарету и содержимое левого набедренного кармана вон той «дохлой стервы». Первые два пункта я можно сказать вручил ему сразу, вернее разрешил, а вот содержимое кармана мертвой девушки меня чуток напрягло — пакетик с желтыми овальными таблетками, пластиковая трубка набитая серым порошком и пара коротких пузатых одноразовых дозеров через чей прозрачный пластик прекрасно просматривалась наполняющая их невероятно яркая красная или даже алая субстанция. На дозерах никакой маркировки кроме злобно ухмыляющейся рогатой черной рожей, сложенной из удивительно неплохо подобранных галочек — таких, какими выполненные дела отмечают. Тут и гадать нечего — в дозерах тоже наркота. Чуть подумав, я отрицательно качнул головой и пояснил:
— Ты отрубишься и ничего я от тебя не услышу.
Простонав от рвущей его тело боли Бэлг сделал глубокую затяжку, хрипло закашлялся и с шумом выдохнул. Струя дыма ударила мне в грудь, а вместе с ней пришла не только едкий запах табака, но и кариесная вонь от незалеченных зубов этого ублюдка. Тот, не обращая внимания на мою гримасу, сквозь кашель выдавил:
— Да я только больше к-ха… к-ха… говорить стану! Дай кайф поймать?
— Нет.
— А потом? После того как поговорим? Чего тебе стоит, гросс? Не о здоровье же ты моем печешься? Мне один черт смертную казнь пропишут через расщепление. Я уколюсь двойной дозой, выжру все таблетки, занюхаю порошком — и сдохну себе спокойно вот у этой самой чистенькой стеночки.
При этом он не сводил жадных глаз с лежащих на безнадежно заляпанном кровью полу дозеров с ярким содержимым.
— Поймаешь передоз — равнодушно заметил я.
— Так об этом и речь! Слушай… я родился как дерьмо, жил как дерьмо… дай хоть сдохнуть красиво! Ну смысл тебе со мной возиться? Мы ведь начистоту говорим, верно? Какой шанс, что ты стянешь мне руки и ноги полицейскими стяжками, перевяжешь раны и уложишь здесь дожидаться федералов?
— Хм…
— Мы ведь оба знаем этот чертов расклад… ты задашь мне вопросы, я отвечу, а в благодарность получу иглу в глаз. Нет тебе резона оставлять меня в живых. Даже если одна из здешних камер на самом деле работает и запишет эту несанкционированную казнь еще неприговоренного… уверен, что федералы даже не почешутся от такого вопиющего нарушения законности. Может еще по плечу тебя похлопают и поблагодарят, что ты уничтожил такую мразь как я — террориста, пирата, убийцу… Ведь так?
— Ты какой-то слишком умный для простого разменного бойца — хмыкнул я — Говоришь грамотно.
— По молодости я верил, что
— Связь через браскомы?
— Нет пока никакой связи! — выплюнул Бэлг — И нет никакого руководства! Эти дебилы облажались! Хотели убить только мозг лайнера, а уничтожили вообще все — выжгли всю электронную требуху подчистую! Знаешь, зачем нас сюда послали?
— Зачем?
— Проверить уцелел ли носовой АРСО за номером 4. В курсах что это?
— Аварийно-резервный серверный отсек? — покопавшись в памяти, предположил я, заодно отметив, что в этой части корабля много чего кончается цифрой «4» — медцентр, АРСО…
АРСО был интересен тем, что до того, как в нем возникала нужда, он был полностью отключен. Он не находился в спящем режиме — для этого есть дублирующие серверные. АРСО всегда был физически отключен от бортовых сетей — в том числе от энергетической. Чтоб ввести АРСО в строй требовалось буквальным образом переключать здоровенный красный рубильник. Это делалось для защиты этого отсека от всего — включая от возможно запущенного в бортовую сеть зловредного вирусу убийцу.
— В точку мать его! — почти заорал обрадованный моими познаниями Бэлг — Образованный какой ты парень! Колледж заканчивал?
— Не заканчивал.
— Это к лучшему! Колледжи и универы для слюнтяев! Жизнь должна учить!
— Ты говорил о АРСО.
— Точно! АРСО! Он самый. Уцелел он? В той стороне знатно долбануло…
— Там огромная дыра в носу. Но АРСО мог быть, где угодно.
— Судя по загруженной в мою машинку схеме он метрах в двухстах отсюда и на этом уровне.
Вспомнив пройденную дистанцию, я качнул головой:
— Похоже, АРСО-4 уничтожен взрывом.
— Вот же дебилы, а!
— Кто?
— Так мы договорились, гросс? Насчет дозеров?
Прикинув все «за» и «против», я коротко кивнул. Я ведь на самом деле вряд ли бы оставил живого врага у себя за спиной. А отчего он умрет лично мне как-то плевать.
— Давай так — я рассказываю тебе половину того, что знаю, а ты мне сразу торжественно вручаешь дозу «малинового рая». А я как отведаю манны небесной, тут же закинусь парой таблеточек и продолжу глаголить…
— Малиновый рай?
— Ого! Что ж ты за гросс, раз про «малиновый рай» не слышал? Он же «небесный бур». От него ведь самый кайф! Эта стерва дохлая утаила…
— Начинай — кивнул я, бросив короткий взгляд на пластиковые дозеры с яркой наркотой.
— Кайф от «рая» просто улетный, бро!
— Наркотики — дерьмо! — отрезал я — Так что мне плевать.
— Какой ты резкий…
— Начинай — повторил я и Бэлг, поняв, что с исповедью тянуть больше не стоит, заговорил, то и дело поглядывая на лежащую рядом с ним наркоту.
14.
Обреченному бандиту нечего было скрывать.
Он начал со столь раннего периода своей преступной жизни, что, потратив несколько драгоценных минут, я резко прервал его, веля переходить к недавним событиям. К моему удивлению Бэлг вдруг огорчился подобным моим отношением. Перекосив лицо, с яростью ударяя себя кулаками по раненным бедрам, он начал реветь, требуя пристрелить его немедленно — вот прямо сейчас. Или дать ему нож, и он сам полоснет себя по глотке. Успокоить его удалось лишь пакетиком неизвестной мне отравы. Заодно я извлек для себя ценный жизненный урок по общению с ему подобными.