Паззл

Северский Артем

Я думаю о своем паззле. Семьдесят три детали уже собраны. Сраное звездное небо в стиле Леонардо Да Винчи.

Врач заводит часы, кладет их женщине в матку, и отпускает ее на все четыре стороны. Вот что он делает. Ты женщина, тебе сорок лет, ты в депрессии после развода, у тебя рак. Ты девушка, вчера переспавшая с парнем в первый раз, он бросил тебя, и у тебя рак. Ты все такая же одинокая и чтобы не умереть, ты идешь на вредное производство,

а потом тебе говорят: рак – это из-за вдыхания микроскопической радиоактивной пыли, что пробивается сквозь щели в неисправном респираторе. Некий ублюдок изнасиловал тебя в переулке в день твоего рождения и, забеременев, ты делаешь аборт, чтобы заработать рак.

– Еще он сказал, что может быть последствием трех абортов и всех сожранных противозачаточных, – произносит Лена. – И сказал, что беспорядочный секс тоже вызывает рак.

Врач не может знать, что Лена снималась в порно, но это не имеет значения. Расплата. Наверняка врач думает что-то подобное. Расплата, как ее понимают морально стойкие говнюки с университетским образованием. Они не высказываются открыто, но в глубине души полагают, что диплом дает право на осуждение. Спроси любую женщину, что происходит с ней, когда «скорая» привозит ее с выкидышем в специально созданное для этого заведение. Там есть место, где умирают и разлагаются, сброшенные в кучу, младенцы по сто, двести, триста грамм весом. Слабые матки выбросили их наружу, врачи швырнули младенцев подыхать. Они кричат недоразвитыми легкими, шевелятся, разевают рты. Когда накопится достаточно много младенцев, ими наполняют ведро и несут в печь. Шлюха, думает врач, глядя на женщину, чей нерожденный отправился в огонь. Шлюха, конечно, шлюха. Ее муж болтается возле приемной, курит, выкурил целый блок, а перед этим не спал сутки, но она все равно шлюха. Шлюха, поганая шлюха. Санитарка, моющая в палате пол, молчит, и думает: все вы бляди.

Лена это знает.

– Опухоль размером с грецкий орех, – рассказывает она.

Это опухоль ест как слон и делает ее худой.

Лена вступила в многомиллионную армию раковых больных планеты Земля. Добро пожаловать на борт!

Опухоль, грецкий орех, вросший в нежную внутреннюю поверхность матки. Выстил внутренней поверхности матки называется эндометрием.

Унитаз воняет. Особенно когда опускаешься перед ним на колени и вдыхаешь запах отложений, что наросли на стенках. Стенки.

Эндометрий унитаза. На нем нет опухолей.

Помолимся, братья, богу блевотине, склоним головы. Глотку шире!

Я блюю как будто никогда в жизни этого не делал.

Лена одевается в тот момент, когда я умываюсь, когда выхожу из ванной, вытирая рот полотенцем. Спрашиваю, куда она идет.

– На кастинг, конечно.

Сегодня там будет находиться женщина-полутруп. Ее товарки, привыкшие к синякам под глазами Лены, ничего не узнают. Однажды ее там не окажется, раз, другой третий. Она сдаст вахту более удачливой. Куда исчезла та, тощая? Давно пора – эта старая вешалка только воздух портила. Лена исчезнет и больше не испортит воздух, ну, может быть, в морге, когда из ее трупа выйдут остаточные кишечные газы. А потом она отправится в печь, куда до нее отправились три убитых ребенка от любимых мужчин. Куда кучей вывалились из ржавого ведра другие детишки – сто, двести, триста граммов весом.

Лена целует меня в щеку. Говорит, что вернется через два часа. Может быть, мне лечь спать без нее – зачем ждать?

Если послать письмо ее родителям, их хватит удар.

Я спрашиваю, зачем Лене кастинг теперь. Жизнь закончилась. Сейчас она в армии смертников, начиненных взрывчаткой.

Собери паззл, отвечает она. Я хочу посмотреть, на что ты гробишь свое затраханное время. Я хочу посмотреть на это, говорит Лена, до того, как грецкий орех превратится в арбуз.

Врач завил, что опухоль неоперабельная, что, скорее всего, метастазы пойдут в позвоночник, но до того посетят почки и селезенку, чтобы передать им наилучший привет.

Еще, словно напутствуя, словно это я отправляюсь в путь, а не она, Лена говорит: ты бесхребетный урод.

Она рада бросить меня, оставить в таком вот виде, поиметого гнойного пидора, свинью, соплежуя и скота, который забывает смывать после себя, ковыряется в носу и чешет промежность, даже когда к нам приходят гости. В морге она будет улыбаться тому, как подшутила надо мной, вспомнит, что я был символом того, каким не надо становиться ни в коем случае.

А я буду собирать свой паззл.

Лена напомнила мне, что по два месяца я не мою голову и от меня воняет этими немытыми волосами, когда мы занимаемся сексом.

Если бы я не потерял коробку от паззла, я бы смог собрать его. Сейчас не смогу.

Небольшой комментарий: все-таки она выполнила свою миссию. Она не стала похожей на меня. У нее не было ни малейшего шанса это сделать. Напрасные надежды.

Напрасные надежды.