Пазл
Шрифт:
– Ты же сам его спас, – съежившись, прошептала Алевтина. – Старый он…
Вадим Николаевич поглядел на ее дрожащие руки и сказал:
– Спас. Разумеется. Будут мне еще какие-то сопляки материал портить! Не надо, девочка. Старик, между прочим, вполне крепкий – Леонтий осмотрел его. Я уверен: это заноза еще та… Где он сейчас?
– Старик? Возле бани. Помылся. Говорит, дров вам нарублю.
– Ладно. Устала ты, Алевтина, вот что. Леонтию скажи, что партнерам я позвонил. Пускай все готовятся. А ты отдохни.
Юрас и Дюфа шли слева, Рауль – по бетонной дорожке, а Жиртрест ломился, как сохатый, напролом через кусты. Он проголодался и торопился выйти наконец к людям, к жилью. Что и как будет потом, он не задумывался.
Увидев в сумерках белые оштукатуренные стены одноэтажного барака, толстяк чуть не заплакал от радости.
Глянул на темные окна: света нет. Взбежал по деревянным ступеням на крыльцо, встал у двери, помахал остальным рукой: «Эй, пацаны, сюда!»
Парни выбрались через заросли на тропинку и подошли к дому. Оглянувшись на Рауля, Жиртрест постучал согнутым пальцем по двери. Тишина. Толстяк забарабанил сильнее. Никакого ответа.
Тогда Юрас подскочил, со всей силы ударил по двери ногой – она распахнулась.
– Эй, хозяева! Есть кто живой? – заорал он, вламываясь в тихую темную прихожую. – Простите, я ноги не вытер!
– Заткнись, дебил, – зашипел Рауль, догоняя и занося руку, чтобы треснуть придурка по затылку.
Жиртрест и Дюфа вошли следом.
Дюфа, который всегда боялся темноты, нащупал на стене выключатель и нажал на него.
– Оба-на! – воскликнул Юрас.
Жиртрест запыхтел от удивления, а Дюфа сдавленно взвизгнул и метнулся назад, как нашкодивший кот. Рауль деловито огляделся.
Место, где они очутились, напоминало лабораторию. Вдоль длинной, освещенной люминесцентными лампами комнаты тянулись ряды металлических столов, стеклянных шкафов и шкафчиков, внутри которых громоздились склянки, бутыли и пузырьки всех форм и размеров. Медицинские инструменты, аккуратно разложенные по эмалированным лоткам, сияли холодным стальным блеском.
На облезлой школьной парте возле двери обнаружились электрический чайник, пакет с хлебом и надорванная упаковка печенья «Салют».
В углу, гудя и подрагивая, деловито тарахтели два огромных двухкамерных холодильника. Оба с замками на дверцах.
Пока парни стояли, рассматривая странный интерьер, Жиртрест, громко глотнув слюну, схватил печенье и затолкал в рот сразу три штуки. Юрас отобрал у толстяка оставшееся: все хотели есть, но на четверых одной пачки печенья было, очевидно, мало.
– Холодильник вскрой, чудила, – велел толстяку Рауль. Жиртрест кивнул и принялся ковырять замок перочинным ножом.
Рауль пошел вдоль столов, разглядывая медицинские инструменты.
Необычной формы ножницы, неизвестно
Но особенно понравилась Раулю штука, напоминающая ручную дрель, из белого металла, отполированного до стеклянного блеска. «Дырявить черепа», – со сладким замиранием подумал он.
– Эй, фля-ка, фут фейф! – с набитым ртом крикнул Юрас с другого конца комнаты.
– Чего-чего?
– Сейф!
Дюфа засиял глазами и пошел к Юрасу. Толстяк оглянулся, но остался на месте. Он уже сковырнул собачку замка и в нетерпении рвал дверцу холодильника. Жрачка не убежит, подумал Рауль, и направился к сейфу.
– Зырьте, там, наверное, бабло, – шепотом сказал Юрас, указывая на черный железный ящик со стальным глазком замка на дверце.
– Или стволы, – хихикнул Дюфа.
– В такой древней мебели? Вряд ли, – презрительно сплюнул Рауль. – Эта хрень только смотрится солидно. Учитесь, сявки… Вот как надо!
Он подошел, уперся плечом в стенку. Железный сейф покачнулся, но с места не сдвинулся.
– И вы тоже! Развернем его. Тут всего и делов – заднюю стенку оторвать, – пояснил, отдуваясь, Рауль. – Я такие видел… Эй, толстый! Поди сюда!
Толстый не откликнулся. Он успел вскрыть холодильник и теперь застыл, молча таращась через распахнутую дверцу в его недра.
– Толстый, ты че там? Хавчиком любуешся? Брось. Хватай, что нашел, и шуруй к нам!
– Хавчик?! Т-т-т-т-ааам… Т-т-т-тамм…
Жиртрест очнулся. Глянул дикими глазами на парней и, захлопнув дверцу, привалился к холодильнику спиной, – белый на белом. Челюсть у него затряслась.
– Пацаны… Слушайте… Т-т-там это… – Не договорив, он открыл рот, и его вывернуло наизнанку. Отплевываясь, он бросился к выходу. – Я сматываюсь!
– Куда пошел?! – взревел Рауль.
Дюфа кинулся наперерез, цапнул толстяка за руку – Жиртрест вырвался и, оттолкнув Дюфу плечом, едва не опрокинул его навзничь.
– Придурки! Нельзя тут. Говорю – валить надо.
– Что?! – взревел Рауль. – Ты че такой борзый?! Покомандуй мне!
– Как хотите. Я ухожу.
– Стоять, жирный, кому сказано?! – схватив скальпель, подбежал к нему Рауль.
Юрас подошел к холодильнику, куда только что заглядывал Жиртрест, и, открыв дверцу, тоже застыл с открытым ртом.
– Что?! Что там?! – взвизгнул Дюфа.
Юрас не ответил. Стоял, выпучив глаза, распустив слюнявый рот, как полоумный.
– Давно ты бомжуешь, старик?
– А то!.. Я вот тебе благодарность хочу выразить. Мужик ты смелый. Защитил старика. Те-то звереныши… Это ж такие твари. Цветы, екли-мокли, жизни!