Павлик Морозов [1976]
Шрифт:
— Дымов говорил.
— А-а… Паш, а трактор быстрее коня?
— Ну ясно, быстрее.
— Вот бы покататься!
— Небось весной покатаемся. Тракторов уже много стало. На Волге тракторный завод построили, и еще новые заводы строятся.
— Эх, вот жизнь будет! — мечтательно сказал Федя.
— Жизнь, жизнь, — усмехнулся Павел, — ты решай задачу.
Федя склонился над тетрадкой, неуверенно проговорил:
— К автомобилю надо прибавить тракторы…
— Постой,
— Это как?
— Ну вот, давай побежим с тобой до угла наперегонки…
— У-у, — разочарованно протянул Федя, — ты все равно перегонишь.
— Это я к примеру… Ты десять шагов сделаешь, а я в три раза больше.
— Десять умножить на три!
— Ну вот!
— А как с автомобилями?
— Так то же самое.
Федя блеснул глазами:
— А-а, понял!
— Чего ж ты так долго думал?
— А ты бы сразу сказал, что наперегонки.
— Да ведь никакой разницы нет.
— Ну да, нету… То мы с тобой, а то автомобили да тракторы. Я и в глаза их никогда не видал.
— Решай, решай!
Федя старательно, высунув кончик языка, записал решение задачи, закрыл тетрадь, облегченно вздохнул.
— Все!
В избу вошла Татьяна.
— Ребятки, вы почему не спите?
— Уроки делали. А ты сама почему так поздно?
— Конюшню для колхоза строим… — Она улыбнулась, развела руки. — Большущая! Никогда такой не видела… Ну-ка спать, спать!
…Ночью Павла разбудил плач Романа. Усталая мать крепко спала — не слышала. Павел спрыгнул с печи, укрыл Романа, подумав: «Вырос как Ромка! Скоро в школу пойдет!»
Школа! Он с нежностью вспомнил Зою Александровну, новых учителей, которых она, как директор, представляла сегодня, в первый день занятий, ребятам. Какими будут эти новые учителя? По первому дню судить трудно, но кажется, что все хорошие. Только, конечно, лучше Зои Александровны никого не будет!
Роман вдруг заревел на всю избу. Павел быстро склонился над ним.
— Тише, Ромка!.. Ну, спи, спи, Ромочка!
Вскочила сонная мать.
— Ох, горе мое! Что же ты не скажешь?
— А он уже засыпает, маманька…
Роман умолк, едва мать прикоснулась к нему. Павел, зевая, полез на печь. Федя тоже проснулся и, свесившись с печи, смотрел в окно.
— Чего ты?
— А вон глянь, что там?
Над двором из-за легкого облака выплыл желтый месяц, и на земле от него легли тени и светлые полосы. Прямо перед окном забор деда Сереги. За забором двигались чьи-то тени.
Павел шагнул к двери.
— Ты куда еще? — зашептала мать.
— Сейчас…
Он неслышно спустился с крыльца, подошел к забору. Во дворе деда Сереги фыркали
— Паш, а кони-то кулукановские, — услышал Павел шепот Феди за спиной.
— Чего ты пришел?
— А ты побежал, и я тоже… Чего там, Паш?
— Прячут зерно в яму.
— Ох, много как! Да ведь у дедуни нет столько хлеба.
— Ну, ясно, нет… Зерно-то кулукановское. Вот подлые! Сгноить хотят.
— А зачем они прячут?
— Чтоб не отобрали… А Дымов говорил — хлеб для государства сейчас самое важное!
Федя возбужденно зашептал:
— Вот я им сейчас крикну!.. Хочешь?
— Ступай спать.
Федя послушно ушел. Тихо во дворе. В тишине захрапел конь, звеня сбруей. Слышен приглушенный голос Кулуканова: «Ну, не балуй!»
Данила вышел из сарая, остановился как будто в раздумье и вдруг быстро шагнул, к забору.
— Подглядываешь, коммунист? — грохоча жердями, он прыгнул через забор, но Павел уже исчез.
Дед Серега и Кулуканов замерли посреди двора.
— Кто? — забормотал дед.
— Пашка!.. Кажись, к Потупчику побежал…
Кулуканов сорвался с места, схватил Серегу за рукав, зашипел прерывающимся голосом:
— Опять он!.. Если какого-нибудь уполномоченного из района присылают — не страшно: сегодня здесь, а завтра уехал обратно. А тут свои глаза! Под боком! От них никуда не скроешься!
Дед не двигался.
— Слышишь, Серега?
Дед сказал тихо и четко:
— Убью…
Все молчали. Лишь бабка Ксения что-то шептала и крестилась. Кулуканов наклонился к Даниле:
— Я тебе давал… и еще дам… выследить его надо… И конец!
…Утром комиссия из сельсовета сделала обыск во дворе у деда Сереги. Хлеб был найден. В сарае нашли и кулукановский ходок.
ГЛАВА XIII
3 СЕНТЯБРЯ 1932 ГОДА
Стайками и в одиночку бегали на болото герасимовские ребятишки и возвращались с наполненными клюквой кошелками.
На рассвете в воскресенье Павел и Федя собрались по ягоды.
— Сбегай за Яшкой, — сказал Павел брату, вытираясь полотенцем, — а то он, соня, будет целый час собираться.
Федя опрометью бросился на улицу.
Павел стоял на пороге, помахивая полотенцем. Огромное красное солнце высунулось из-за дальней крыши; все порозовело кругом. Было слышно, как на другом конце деревни перекликались петухи.