Павел I

Сахаров Андрей Николаевич

От него сильно пахло вином.

– Поручик наш, – недовольным тоном сказал Платон Александрович, не совсем уверенно глядя на Штааля. Штааль кивнул головой с лёгкой улыбкой, показывая, что понимает эти слова и что сомневаться в нём никак не приходится. Он только теперь заметил, что не снял в передней оставшейся у него перчатки; по возможности незаметно он стащил её с руки и быстро сунул в карман.

– Войдите, голубчик, – повторил Зубов, пропуская гостя в большую, ярко освещённую комнату. У стола, заставленного бутылками, стоял пожилой, высокий, сухощавый, очень прямо державшийся генерал, с аккуратно зачёсанными вниз волосами, с задумчивыми добрыми глазами. Штаалю, который не знал его в лицо, бросился в глаза

белый крест на шее у генерала. Немногие имели Георгия третьей степени, да и мало кто носил в царствование Павла этот бывший в немилости орден.

– Поручик Штольц… Барон фон Беннигсен, – познакомил хозяин. – Поручик – наш… Голубчик, не томите, скажите, в чём дело.

Штааль передал приказание государя и то, что поручил ему сказать Уваров. Николай Зубов покатился со смеху:

– Пажей, говоришь? Пажей на эту ночь? Ах, забавник…

Беннигсен приблизился к Штаалю и спросил с сильным немецким акцентом:

– Так ви говорите, тшто он в свою опатшивальную комнату уходиль?

– Государь? Так точно, ваше превосходительство, – ответил Штааль и решил больше никого не титуловать: в таком деле все равны.

– Hochst wichtig, [312] – многозначительно сказал Беннигсен, обращаясь к князю. – И ви вашими глазами видели, тшто карауль с конной гвардии смениль?

– Собственными глазами… Дежурный по конногвардейскому караулу корнет Андреевский мой бывший сослуживец, и я…

– И конногвардейски карауль с дворца уходиль?

– Ja wohl, ja wohl, – фамильярным тоном подтвердил Штааль по-немецки, чтобы не говорить ни «уходиль», ни «ушёл». – Ja wohl, Excellenz, [313] – добавил он, хоть и решил никого не титуловать: «Excellenz» было хорошее слово, которое приходилось употреблять не часто. – Gewiss, [314] – добавил он не вполне кстати, но заботливо произнося «i» как «ы».

312

Чрезвычайно важно (нем.).

313

Так точно, так точно… ваше превосходительство (нем.).

314

Верно (нем.).

– Sehr wichtig, [315] – повторил Беннигсен и, прикоснувшись двумя пальцами к груди Штааля, снял с его мундира пушинку меха. Штааль удивлённо попятился.

– Слышал про пажей? Уморушка! – сказал с хохотом Николай Зубов, наливая себе вина. – Ты, малыш, пить хочешь? Тебя как звать?.. Ты ведь грузин, правда? Эх, брат…

Он опять произнёс несколько сильных слов.

– Не пей так много, – перебил его Платон Александрович. – В самом деле, может, вы закусите? – учтиво спросил он Штааля. Он, видимо, любезной интонацией хотел загладить и грубость своего брата, и то, что сам нетвёрдо помнил фамилию гостя. Беннигсен наклонился к Зубову и что-то ему сказал.

315

Очень важно (нем.).

– Ну да, конечно, надо исполнить, – торопливо ответил Платон Александрович. – Я сейчас прикажу Клингеру нарядить кадет… Выпейте с нами вина, голубчик, за успех нашего дела. Николай, налей-ка нам шампанского.

– Это что шампанское лакать, – говорил Николай Зубов, разливая вино. – Тебе налить, немецкая образина?.. Я шампанское и за напиток не считаю. Ты, отец мой, его с английским пивом пополам выпей… Не хочешь, малыш? Ишак ты, право, кавказский ишак…

Штааль

вспыхнул, но сдержался. «Что с пьяного взять?» – подумал он. Платон Александрович умоляюще уставился на своего брата.

– Was heisst: ischak? [316] —спросил равнодушно Беннигсен.

– Я на вечерний стол приглашён к Петру Александровичу, – сказал Штааль, выпив вина. – К Талызину.

– Ах да, мы все там будем, – поспешно заметил Зубов. – Но прежде прошу вас заехать к графу Палену. Вы можете?

– Отчего же, могу, если нужно для дела.

– Очень нужно. Пожалуйста, поезжайте сейчас к нему и сообщите, что мы за ним заедем или ежели не успеем, то в полночь прибудем прямо к Талызину… Будьте добры.

316

Что значит: ишак? (нем.).

– Не умедлю сделать. Так до скорого свиданья, – равнодушным тоном сказал Штааль, откланиваясь.

– И говорим вам пароль: «граф Пален», – добавил генерал Беннигсен.

XXVIII

У кадетского корпуса стояло несколько извозчиков. Штааль выбрал лучшую на вид пару.

– По часам прикажете, ваше благородие, или в один конец?

«В самом деле, взять по часам?.. Может, и там пригодится: не пешком же мы пойдём его убивать, – спокойно подумал Штааль. Он теперь впервые вполне ясно почувствовал, что идут на убийство. – Жаль, сани неказистые. Ежели там кто из окна выглянет?.. Надо бы мне иметь выезд…»

– Пошёл в губернаторский дом!

«Хорошая пара, рублей триста, – подумал Штааль, глядя мимо спины кучера на крытых сеткой лошадей. – Славно идут… Триста рублей, никак не меньше. У левой селезёнка играет… Да, надо, надо завести выезд. Дёшевы лошади на юге… С чего этот пьяный чёрт взял, что я грузин?.. А обижаться на него не стоило. Не обиделся же барон Беннигсен за немецкую образину. Это стоит ишака… Так вот он какой, Беннигсен. Говорят, храбрейший, заслуженный генерал. Неман верхом в бою переплыл… Он не русский немец, а немецкий: с немецкой службы перешёл на нашу. Нельзя сказать „немецкий немец“. А как же надо? Пароль „граф Пален“, это хорошо. Прекрасный пароль, вспоминать будет приятно… Ежели доведётся вспоминать… Я теперь совершенно не боюсь… Неужто я мог хоть на секунду помыслить о доносе?.. Не иначе как дьявольское наваждение, – думал он, вздрагивая. – Он там в передней отлично мог с пьяных глаз рубануть меня палашом. Этакой хватит, пополам разрубит… Почему, однако, Зубов нынче с палашом? Неужто для этого? Жаль, не взял я палаша. Впрочем, Беннигсен тоже при шпаге, как я… Ну, что ж об этом думать, там будет видно…»

Штааль действительно больше не думал о том, что должно произойти ночью. К собственному удивлению, он пришёл в оживлённое, почти весёлое настроение духа. Так, бывало, в училище он неделями волновался перед экзаменом, а в экзаменационную комнату входил совершенно спокойно. Сани, сворачивая, замедлили ход на вымершем Невеком проспекте. Сверкнули фонари. В морозном воздухе запахло горелым маслом. Будочники вытянулись, стукнув алебардами. Высокий полицейский офицер сбежал с крыльца к остановившимся саням, вглядываясь в седока маленькими глазками.

– Граф Пален, – наудачу сказал Штааль. Он не знал, нужен ли здесь пароль, но эти слова могли подходить и без пароля. На крыльце, под фонарём, Штааль с изумлением увидел Иванчука. «Он-то здесь зачем? Это ещё что?..» Первым инстинктивным движением Штааль подвинулся в санях за спину извозчика, так, чтоб Иванчук его не видел.

– Ежели к его сиятельству, – сказал, отдавая честь, полицейский, – то они у его превосходительства генерала Талызина. Просили туда пожаловать. Извольте знать, квартируют на Миллионной, в лейб-компанском корпусе.