Паутина

Даймонд Сара

— Боже мой, Анна. Даже не думайте об этом. Даже и не думайте, — забормотала она, дрожащими пальцами машинально разглаживая листок на столе. — Вы же видели это, вы читали. Нельзя обращаться в полицию — это безумие.

Я перевела взгляд на записку: жестокие слова, дисгармония размеров, шрифтов, прописных и строчных букв. При ярком свете угроза наводила еще больший ужас.

— Вы правы, — чуть слышно произнесла я. — Конечно, правы. Но надо сообщить Карлу. Он должен знать.

— У вас есть

номер телефона его родителей?

— Я позвоню ему на сотовый. У меня с собой мобильник.

Лиз кивнула и вернулась к плите, а я принялась нажимать на клавиши, которые почему-то казались меньше и расположенными не на своих обычных местах. Найти в адресной книге его номер было не проще, чем попасть ключом в дверной замок после восьми кружек пива, но в конце концов мне это удалось. Прижав телефон к уху, я слушала далекие гудки, в которых мне чудились слова молитвы, произносимой в такт с биением моего сердца. Прошу тебя, Карл, ответь. Прошу, пусть мобильник будет рядом с тобой, в твоей детской спальне… прошу… прошу…

— Алло?

Судя по голосу, я его разбудила, но радость и облегчение от того, что я его слышу, на секунду лишили меня речи.

— Алло? — повторил он нетерпеливо, а потом, видимо, посмотрел на дисплей. — Анни?Это ты?

— Да, да! Послушай, Карл… Тут такое произошло! Я сейчас у Лиз. Я не могу одна оставаться в доме ночью…

— В чем дело? Что случилось? — В голосе уже не было и намека на сон.

Я искоса глянула на Лиз; она дипломатично перешла в гостиную, и я была ей благодарна, поскольку все в этом разговоре касалось только нас двоих.

— Кто-то кинул камень в окно гостиной, — прошептала я в мобильник. — Сработала сигнализация. К камню была прикреплена записка… Лиз тоже ее видела. Когда я ее прочла, то позвонила в полицию и сказала, что включила систему сигнализации по ошибке. У меня не было выбора. Мне грозят смертью, если я обращусь в полицию, и…

— Ктогрозит тебе? — сорвался на крик Карл. — Что там написано?

Я прочитала ему записку. Карл молчал.

— Если не веришь мне, спроси Лиз! — взвилась я. — Этогодаже тебе не оспорить. Записка так же реальна, как и я сама, вот она лежит передо мной, и в ней черным по белому…

— Анни! — В его возгласе смешались страх за меня и желание утешить. — Господи, конечно же, я тебе верю… Не знаю, что и сказать, я так виноват.Я ведь был уверен, что ты преувеличиваешь, нагнетаешь… Боже мой, прости меня. Я такой болван. Ты предупреждала, а мне казалось невероятным…

Вот что мне хотелось услышать от него в течение всех этих недель, но сейчас мне и в голову не пришло самодовольно ответить: «А что я тебе говорила?» Его слова подарили мне лишь кратковременное облегчение.

— Я правильно

сделала, как по-твоему, Карл? Ну, что не сообщила полиции?

— Конечно.Анни! Бога ради, не говори им ни слова. Кто бы ни был этот маньяк, похоже, он не шутит… Если б я только поверил тебе раньше…

Помолчав, он продолжил уже с присущим ему практицизмом:

— Ты будешь в безопасности у Лиз? Останешься у нее на всю ночь?

— Все будет хорошо. С Лиз мне не страшно, не волнуйся.

— Ладно… Утром я сразу же еду домой. Объясню все маме. Доберусь к обеду, если выеду пораньше.

Снова долгая пауза, но мы поняли друг друга без слов: его одолевало чувство вины, я все ему простила, мы снова были вместе.

— Тогда до завтра, — сказала я.

— До встречи. Будь осторожна, Анни. И не вызывай полицию.

Лиз вошла в кухню как раз в тот момент, когда я выключила телефон.

— Будем пить чай, — объявила она, снимая чайник с плиты. — Что сказал Карл, прошу прощения за любопытство?

— Обещал приехать поскорее. А насчет полиции — сказал то же, что и вы: ни в коем случае не сообщать, это было бы безумием. — Борясь с новой волной паники, я поспешила спросить: — Лиз? Вы не будете возражать, если я останусь у вас на ночь? Я ни за что не вернусь сейчас домой.

— Ну разумеется, моя милая. Переночуете в комнате для гостей. Правда, я давно не проветривала постель, но белье чистое, все постелено. — Она подала мне чашку чая, от которой шел пар, и села за стол напротив меня. — А вы закрыли все двери?

— Да-да, все закрыла. Окно в гостиной разбито сверху, туда никому не влезть, если только его не разобьют полностью. — Я вздрогнула от мысли, что мой тайный враг все еще может быть где-то рядом. — Простите, Лиз, вы позволите закурить? Нервы совсем никуда…

— О чем разговор, будьте как дома. Пепел стряхивайте на блюдечко.

— Спасибо. — Я достала сигареты, с трудом зажгла спичку — руки тряслись — и закурила.

— Не удивительно, моя милая, что у вас сдали нервы. Вы ведь испытали настоящий шок.

Я сделала глубокую, блаженную затяжку. Некоторое время мы молчали. Первой заговорила Лиз:

— Обещайте мне, Анна, покончить с этим своим расследованием. Вы же видели записку — это очень опасно.

Чувствуя себя совершенно беспомощной, я не удержалась от признания:

— Лиз, я хотела рассказать вам раньше, но уж очень все запуталось. Понимаете, мистер Уиллер ни при чем.Я с ним еще раз встречалась, в начале недели, и он меня убедил. Он абсолютно безобидный человек. И кстати, Джералдина, его подруга, у которой мы купили дом, — вовсе не Ребекка. У нее нет ничего общего с Ребеккой, кроме того, что она…

Моя рука с сигаретой замерла в воздухе. Голос Лиз прозвучал глухо, словно издалека:

— Анна? Что с вами?

— Хелен, — чуть слышно произнесла я.