Паутина
Шрифт:
Гарри и Тедди пошли сквозь толпу, чтобы трансгрессировать из менее людного места. В узком переулке их постоянно толкали и задевали плечами, пока они не вырвались на свободную главную улицу, ощущая себя немного помятыми.
— Гарри! — Люпин повернулся к крестному, а потом указал на его руку. Гарри поднял запястье и увидел, что где-то порезался. Рана была не очень глубокой, но уже наполнилась кровью.
— Черт, наверное, где-то в толпе зацепило, — он достал палочку и залечил рану. — Ладно, до встречи!
Люпин видел, как крестный растворился,
Глава 8. Поттеры
Когда прозвенел колокол, возвещавший об окончании занятий, — теперь до понедельника — Лили сняла защитные перчатки, убрала совок и ведро в нишу и покинула теплицу, пожелав профессору Лонгботтому — только дома он был просто Невилл — приятных выходных.
Приближались сумерки, на улице было прохладно. Лили на ходу вскинула на плечо сумку и побрела прочь от замка, чтобы немного прогуляться перед ужином, отдохнуть от шума целой учебной недели.
— Эй, Лил, ты куда? — Хьюго нагнал ее уже на дорожке, что вела вдоль озера в сторону Запретного леса и хижины Хагрида. На носу кузена была земля.
— Хочу прогуляться, — девушка указала головой в сторону леса, потом потянулась и смахнула грязь с длинного носа кузена.
— Спасибо. Ну, ладно, тогда до встречи, — Хьюго верно понял намек и поспешил к замку. Издали Лили видела, как от опушки леса недалеко от дома лесничего поднимались шестикурсники. Наверное, у них был уход за магическими существами. Конечно, там не было Розы — кузина не выбрала этот предмет после СОВ, считая абсолютно бесполезным, но зато среди студентов Лили увидела Грега и Шицко. Можно было окликнуть их, но девушка продолжила свой путь в одиночестве.
Вскоре она дошла до конца тропинки, и перед ней открылся вид на белую могилу Альбуса Дамблдора. Мраморная плита была как снег, а начавшие желтеть деревья склонялись к могиле, словно укрывая от ветра.
Здесь всегда были цветы. Много цветов. И леденцы, которые так любил Директор.
Лили подошла, засунула руку в сумку и выудила пакетик с лимонными дольками. Положила на край могилы и пошла дальше. Это был ее обычный путь для прогулок, и заканчивался он на краю Запретного леса, метрах в пятидесяти от хижины Хагрида. И на этом месте тоже был мрамор. Памятник Жизни.
Лили остановилась перед слегка светящимся монументом. Голубой мрамор словно вырастал из травы на том месте, где два десятка лет назад стоял плачущий Хагрид, своими рыданиями возвещая защитникам Хогвартса о том, что Гарри Поттер мертв.
Это его огромные руки, вырезанные из камня, сейчас вздымались из земли, вознося к небу тело худенького мальчика в очках, чуть сбившихся на сторону. Тело, высеченное из мрамора, было слегка изогнуто дугой, руки раскинуты, словно мертвый мальчик хотел обнять весь мир, ноги согнуты в коленях, мантия распахнута на груди. На лице — непокорство и сила. Сила во всем: в чуть приоткрытых губах, сомкнутых
Распростертое на руках тело высилось над землей примерно на метр, поэтому Лили могла рассмотреть каждый изгиб, каждую линию скульптуры. Это было единственное напоминание о битве, произошедшей на этой земле много лет назад. Лили не знала, почему именно этот момент увековечили в камне. Она просто была уверена, что эта фигура выражала все, что могли ощущать в ту ночь люди — от горечи смерти до непокорности судьбе.
Лили часто здесь бывала, знала каждую линию, каждую складку мантии, каждый изгиб. И надпись, что шла по рукаву Мальчика, Который Выжил, знала, но каждый раз заново читала: «Отдаваясь смерти — во имя жизни».
Она не сразу почувствовала, что рядом стоит кто-то еще. Обернулась и наткнулась на взгляд серебристых глаз. Малфой молчал. Просто стоял и смотрел — но не на мраморную фигуру — на девушку, склонившую голову возле нее.
Лили развернулась и медленно пошла прочь. Не хотелось ей делиться своими переживаниями с кем-либо, тем более с Малфоем. Но он пошел следом, все еще храня молчание.
— Чего тебе? — наконец, не выдержала Лили, но не остановилась. Скорпиус в два шага нагнал ее и пошел рядом.
— Ничего. Просто мимо проходил, — пожал плечами слизеринец, глядя себе под ноги. Руки в карманах, спина расслаблена — он, как всегда, чувствовал себя хозяином положения. А Лили не хотела сейчас быть в его компании. Да и неуютно с ним, беспокойно.
— Ну, и проходи, — огрызнулась она, сама не зная, почему злится. Она уже ждала, что в ответ он съязвит или начнет ерничать, как это было всегда, но Малфой ничего не ответил, но и шагу не прибавил.
— Как это — быть дочерью народного героя, а? Как это — быть дочерью Гарри Поттера? — спросил Малфой, подняв на нее взгляд.
Они шли вдоль озера в сгущавшихся сумерках. В окнах приближающегося замка уже кое-где горел свет. Двор был пуст, лишь с поля для квиддича еще доносились голоса.
— А как в случае с Драко Малфоем? — передернула Лили, не желая вступать с ним в серьезную беседу. Лучше бы он дурачился, как обычно.
— Ну, не знаю, у Драко Малфоя, насколько мне известно, нет дочери, так что ответить сложно.
Лили все-таки улыбнулась, старательно не глядя на слизеринца.
— Ну, так что? Сложно носить фамилию Поттер?
— Спроси у Джеймса, — Лили взглянула в сторону квиддичного поля. Над ним в этот момент летали фигуры в алых мантиях.
— Слушай, ты когда-нибудь отвечаешь на вопросы прямо? Не считая уроков, конечно.
Лили усмехнулась:
— По себе других не судят. Хотя нет, ты на уроках прямо не отвечаешь. И думаю — вообще не отвечаешь, — Лили все-таки посмотрела на Малфоя и увидела его улыбку. Он тоже следил за гриффиндорцами над полем.
— Что ж, Поттер не свалился с метлы, — вслух размышлял слизеринец, глядя в сторону трибун. — В его состоянии это уже достижение.