Паутина
Шрифт:
Клетка 26. ГОЛОС-V
А вот и самый конец истории о Голосе, который жил в проводах телефонной сети, и искал себе Постоянный Носитель, и даже как будто нашел — но неожиданное знакомство, переросшее в долгую дружбу, изменило его планы. Мы уже рассказали, как благотворно влияло общение с Голосом на его собеседницу, которая из незаметной, застенчивой золушки превратилась в милую и обаятельную
В одно прекрасное утро Голос, следуя давнему уговору, позвонил своей собеседнице, чтобы разбудить ее. И сразу заметил, что звучит она в этот день как-то по-новому. А она бросилась рассказывать, как повстречала вчера одного замечательного человека, и какие чудесные цветы он ей подарил… Еще не дослушав ее рассказ до конца, Голос понял: произошло то, что и должно было когда-нибудь произойти. И теперь ему пора уходить, поскольку он сделал свое дело и дольше оставаться здесь незачем.
Девушка между тем вышла с трубкой на балкон, продолжая рассказывать, что замечательный человек приедет за ней с минуты на минуту, и они отправятся в гости к знакомому, известному художнику. «А вот и он!» — воскликнула она радостно. Видимо, увидала машину, подъезжавшую к дому.
«Ну и ладно,» — подумал Голос. Он начал прощаться с девушкой и вдруг обнаружил…
… что ему некуда идти!
Он больше не слышал других телефонов! Это было примерно так же, как тогда на вокзале, когда Голос отрезало от всего мира в будке сломанного автомата. Но сегодня все обстояло гораздо хуже. Провода не были порваны ветром. Это он больше не был тем Голосом, который свободно по ним путешествовал!
А ведь он замечал нечто подозрительное и раньше, но не придавал значения этим сбоям — слишком занят был разговорами с девушкой и устройством ее компании. И только сейчас все выстроилось в очевидную цепь. Сначала он ограничился одним государством и не заметил, как быстро лишился доступа к телефонам других стран. Затем, подбирая друзей и подруг для своей собеседницы, он сконцентрировался в сети одного города, в трех АТС одного района… Вероятно, еще вчера он мог дотянуться до телефонов сотен людей. Но он больше не общался с сотнями людей! И сегодня он оказался голосом, звучащим только в одной трубке.
Он больше не был Голосом!!!
Он был теперь незнакомцем, высоким и симпатичным, и даже не незнакомцем вовсе: на локте у него была родинка, в детстве — ветрянка, он добавлял майонез во все остальные блюда, а очки никогда не сидели прямо на его переносице, чуть искривленной в молодости на боксе. Он стал вполне узнаваемым человеком, старым добрым приятелем…
Но человек этот существовал лишь в воображении девушки, которая в это время нетерпеливо постукивала каблучком о балконный порог и скороговоркой шептала в трубку: «Ну все-все, я бегу открывать, счастливо! Я позвоню тебе вечером!…» А он, слышавший миллиарды людских историй, уже знал, что вряд ли она позвонит так скоро. Разве что через месяц или через полгода, когда…
Но
«Ну счастливо!» — сказала она еще раз и занесла руку с трубкой над аппаратом, чтобы дать отбой. Он уже не мог рассказать ей, кто он на самом деле и что с ним случится, если она это сделает. Да и она все равно не поверила бы ему сейчас. Он вспомнил историю с нью-йоркским банкиром, но сразу прогнал эту вредную мысль прочь — он давно зарекся повторять такие вещи с людьми. К тому же его принцесса была совсем непохожа на того пьяницу…
И в тот миг, когда трубка уже летела в свое гнездо, зацепившийся за балкон ветер качнул wind-chimes. Они звякнули тихо-тихо — но тот, кому уже нечего было терять, услышал. Это произошло чуть раньше, чем рычажок погрузился в корпус, прерывая связь — но даже такого короткого промежутка времени было достаточно для того, кто еще недавно мог облететь Землю за миллисекунду.
Wind-chimes звякнули чуть погромче, а потом прозвонили короткую и грустную мелодию — настолько странную, что даже девушка, очень спешившая уйти с балкона, остановилась, удивленно обернулась… и по привычке присвистнула в ответ.
И только потом побежала к двери, где уже заливался электрический звонок.
Клетка 27. ЭПИЛОГ
Что-то колет в левом боку… Все колет и колет…
Я окончательно стряхнул сон и повернулся. Я лежал на песке на берегу моря, укрытый индейским лоскутным одеялом. Было свежо, начинало светать, но солнца еще не было. В далекой молочно-голубой дымке море плавно сливалось с небом, и потому сначала мне показалось, что небо начинается прямо у меня под ногами, а через миг я уже представлял, что это поверхность моря свернулась в трубочку, оставив меня внутри.
А что же это там колет все-таки? Я засунул руку во внутренний карман пиджака и вынул продолговатую картонную коробочку. Набор для рисования тушью. Я выудил двумя пальцами кисточку и попробовал раскрутить ее и вытащить блок памяти, как это делала продавщица в «Тетрисе». Ничего не получилось: кисточка лишь слегка треснула, от нее отслоилась тонкая бамбуковая щепка.
Это была обыкновенная кисточка, без сканнера.
Невдалеке показались две фигуры. Они шли вдоль самой воды в мою сторону. Одна из фигур помахала рукой. Другая, ниже ростом, понеслась ко мне огромными прыжками. Собака! Я быстро убрал кисточку обратно в коробку.
Не прошло и полминуты, как огромный пес тыкался мне в щеку мокрым, холодным носом. Я потрепал его по спине.
— Аргус, смотри, он опять спал на пляже! И могу спорить, ему снился плохой сон.
Мэриан стояла рядом, держа в одной руке сандалии, а другой поправляя волосы. Пес глядел на меня с сочувствием.
— Это потому, Аргус, что он снова выдумывал всякие глупости. Про какую-нибудь «книгу» фантазировал. Ох, ну когда же он станет человеком!
— Ничего я не фантазировал, — буркнул я.