Паутина
Шрифт:
– Это должно остаться между нами, – чрезвычайно серьезно заявил он.
– Да? – Кларисса была заинтригована.
– Это действительно совершенно секретно, – повторил Генри. – Никто не должен знать. Но, разумеется, тебе можно.
– Ну, давай же, расскажи мне.
Генри вновь с подозрением оглянулся по сторонам и наконец повернулся к Клариссе.
– Только молчок, – предостерег он, выдержат паузу для пущего эффекта и в конце концов возвестил: – Советский премьер Календорфф летит в Лондон на состоящееся завтра совещание с премьер-министром.
На
– Да, я знаю, – сказала она.
У Генри глаза на лоб полезли.
– Что значит «я знаю»? – спросил он.
– Прочитала в воскресной газете, – небрежно сообщила Кларисса.
– Я не понимаю, почему тебе доставляет удовольствие читать эти плебейские листки, – раздраженно воскликнул Генри. – Как бы то ни было, газеты никак не могли узнать, что этот Календорфф прилетает. Это совершенно секретно.
– Бедненький мой, – прошептала Кларисса и продолжила голосом, в котором смешались недоверие и сочувствие: – Совершенно секретно? Неужели? И ты веришь, что ничего важнее и быть не может?
Генри встал и принялся с очень озабоченным видом вышагивать по комнате.
– Боже мой, должно быть, произошла утечка, – бормотал он.
– Мне кажется, – едко заметила Кларисса, – теперь ты должен понять, что утечка существует всегда. К тому же я полагаю, что и вам всем следовало быть готовыми к этому.
Генри выглядел несколько обиженным.
– Официальное сообщение последовало лишь сегодня вечером, – принялся объяснять он. – Самолет Календорффа должен быть в Хитроу в восемь сорок, но на самом деле... – Он склонился над диваном и с некоторым сомнением посмотрел на жену. – Послушай, Кларисса, – вид у него стал чрезвычайно серьезный, – могу я быть по-настоящему уверенным в твоем благоразумии?
– Я гораздо благоразумней любой воскресной газетки, – возразила Кларисса и уселась, спустив ноги с дивана на пол.
Генри присел на подлокотник и заговорщицки склонился к Клариссе.
– Совещание состоится завтра в Уайтхолле, – сообщил он, – но у нас будет огромное преимущество, если предварительно состоится разговор между сэром Джоном и Календорффом. Сейчас, разумеется, репортеры ждут в Хитроу, и в тот момент, когда самолет приземлится, все передвижения Календорффа станут, в той или иной степени, достоянием публики.
Он вновь заозирался, будто страшась обнаружить заглядывающих через плечо джентльменов из бульварных листков, а затем продолжил с нарастающим возбуждением:
– К счастью, этот начинающийся туман играет нам на руку.
– Ну же, – подгоняла его Кларисса. – Я вся трепещу.
– В последний момент, – сообщил Генри, – выяснится, что по погодным условиям самолет не может приземлиться в Хитроу. Ему изменят курс, как это принято в таких случаях...
– На Биндли-Хит, – оборвала его Кларисса. – Это всего в пятнадцати милях отсюда. Я все поняла.
– Ты всегда слишком спешишь, милочка, – несколько разочарованно отозвался Генри. –
Генри замолк. Он встал, сделал несколько шагов и повернулся к жене с обезоруживающей улыбкой:
– Знаешь, Кларисса, все это может сыграть решающую роль в моей карьере. Я имею в виду то доверие, которое они мне оказывают, устраивая встречу именно здесь.
– Ну конечно, – уверенно подтвердила Кларисса, подойдя к мужу, чтобы обнять его. – Генри, дорогой, – воскликнула она, – я думаю, все это просто замечательно.
– Между прочим, – Генри посерьезнел, – Календорфф здесь может быть упомянут только как мистер Джоунз.
– Мистер Джоунз? – попробовала Кларисса, но не вполне успешно, так как в голосе ее явно проступали скептические нотки.
– Правильно. С этими именами осторожность не помешает.
– Да, но... мистер Джоунз? – в голосе Клариссы прозвучало сомнение. – Они не могли придумать что-нибудь получше? – Она покачала головой. – Между прочим, как насчет меня? Следует ли мне сразу удалиться, так сказать, на женскую половину или же сначала подать напитки, выдавить из себя приветствия для каждого, а уж потом стушеваться?
Генри разглядывал свою жену с некоторым беспокойством.
– Тебе следует отнестись к этому серьезно, дорогая, —наставительно сказал он.
– Но, Генри, миленький, – возразила Кларисса, – ведь могу же я относиться к этому серьезно, немножко при этом развлекаясь?
Генри потребовалось какое-то время, чтобы переварить услышанное.
– Я полагаю, Кларисса, тебе лучше вовсе не показываться.
Казалось, Кларисса не придала этому особого значения.
– Ладно, – согласилась она, – но что же с едой? Вдруг они захотят поесть?
– О нет, – отозвался Генри, – в этом нет никакой необходимости.
– Думаю, несколько бутербродов не помешает, – предложила Кларисса, присев на подлокотник дивана. – Лучше всего с ветчиной. Я заверну их в салфетки, чтобы не высохли. И горячий кофе в термосе. Да, так будет хорошо. А шоколадный мусс я заберу с собой в спальню в качестве утешения, раз меня не допускают на совещание.
– Прошу тебя, Кларисса... – неодобрительно заговорил Генри, лишь бы прервать жену, которая в этот миг обвила руками его шею.
– Миленький, да я же абсолютно серьезна, правда, – уверяла она мужа. – Не случится ничего непредвиденного. Я этого не допущу. – И она нежно поцеловала его.
Генри осторожно высвободился из ее объятий.
– Что там со стариком Роли? – спросил он.
– Они с Джереми обедают в клубе, и Хьюго с ними, —сообщила Кларисса. – Потом они собираются играть в бридж, так что Роли и Джереми вернутся не раньше полуночи.