Паутина
Шрифт:
Аня облегченно вздохнула, словно сбросила с плеч тяжелый груз, снова вынула из сумочки уже смятый розовый платочек и вытерла вспотевший лоб.
— Правильно сделали, что пришли к нам, товарищ Липатова. — Вид у полковника был серьезный и озабоченный. — Это, пожалуй, единственное, что вы правильно сделали во всей этой истории.
Он снова сел за стол.
— Скажите, кроме секретаря парткома, вы с кем-нибудь говорили о случившемся?
— Нет, ни с кем. Честное комсомольское! — Аня прижала руки к груди.
— Очень хорошо, — медленно сказал Дымов. — Хорошо в обоих случаях, — и
— Дай бог! — искренне вырвалось у девушки.
— Бог, конечно, не при чем, — пошутил полковник. — Есть такая русская пословица — бог-то бог, да сам не будь плох…
Аня подняла на полковника удивленный взгляд. Он улыбается, шутит, а ей совсем невесело. Как все нелепо получилось. Началось со случайного знакомства и вот — МВД. Да и как еще все это закончится?..
Полковник будто угадал мысли Липатовой и мягко, отечески повторил:
— Вы хорошо сделали, что пришли к нам. Представьте себе, что все ваши предположения и подозрения имеют под собой какую-то почву… Бывает, что случайное знакомство со случайным человеком тянет за собой большую цепь событий. Для того, чтобы мы могли вмешаться в эти события, нужна помощь… Иногда достаточно простого сигнала… Ну, что ж, спасибо вам за сигнал… У вас ко мне больше ничего нет?
— Нет, товарищ полковник, я, кажется, все рассказала.
— Тогда нашу первую беседу можно считать законченной. Если вы мне понадобитесь, я вас приглашу еще раз.
— Пожалуйста, я всегда готова…
Дымов подписал пропуск и протянул его вместе с паспортом Липатовой.
— Хорошо, что пришли, очень хорошо! — повторил он еще раз. — О нашей встрече рассказывать никому не следует. Через несколько дней я вам позвоню.
Провожая Аню до дверей кабинета, Сергей Сергеевич как бы невзначай спросил, не заметила ли она каких-либо особых примет у Сиротинского? После короткого размышления девушка отрицательно покачала головой.
— Нет, никаких…
Проводив Липатову и еще раз напомнив ей о необходимости весь их разговор держать в секрете, полковник опустился на диван и задумался.
«Случайные встречи на улице возле института, знакомство в театре, исключительный интерес к Барабихину. Странно… Очень странно… Нет, человек, назвавшийся Сиротинским, неспроста сбежал от рассерженной девушки…»
Дымов медленно, в раздумье, зашагал из угла в угол. Перед ним сразу встали десятки вопросов, на которые надо было найти ответы. И среди них главным был вопрос: откуда и как могли просочиться сведения о лаборатории, об изобретении Барабихина? Небольшой коллектив сотрудников института, занятых выполнением специального правительственного задания, тщательно проверен. Это дружная семья талантливых молодых специалистов, в большинстве участников Великой Отечественной войны.
Сергей Сергеевич налил в стакан остывшего крепкого чая и залпом выпил его. Постояв в задумчивости около стола, он решительно снял телефонную трубку, соединился с дежурным и предупредил, что уходит на несколько часов.
Выйдя на улицу, Сергей Сергеевич не спеша пошел к станции метро. Бесконечным
Дымов на секунду задержался на краю тротуара. Мимо шли, спешили, торопились люди — десятки, сотни, тысячи… У каждого свои заботы, свои радости и тревоги. У каждого своя жизнь — маленькая частица большой жизни Родины. В этом непрекращающемся движении чувствовался пульс столицы — работающей, дерзающей, творящей…
Вглядываясь в людей и, по давней привычке, угадывая их профессии, Дымов подумал о том, что, может быть, в этой толпе, здесь, рядом, невидимый и незнаемый проходит кто-то чужой, враждебный, с ненавидящим взглядом и черной совестью. И может быть, именно ему, Дымову, волей партии поставленному охранять мирный труд народа, придется встретиться лицом к лицу с врагом и схватить его занесенную для предательского удара руку…
Сергей Сергеевич ускорил шаги и быстро вошел в вестибюль метро.
В авиационном институте полковник Дымов задержался куда дольше, чем предполагал. После короткого разговора с начальником института и секретарем парткома он уединился в предоставленной ему для работы маленькой комнатушке и углубился в чтение архивных материалов. Незаметно шло время. Тишина нарушалась только шелестом переворачиваемых страниц и однотонным стуком стенных часов. Часы показывали двенадцать, когда Дымов прекратил чтение. Он откинулся на спинку стула и некоторое время сидел неподвижно, закрыв глаза. Потом решительно поднялся и потянулся до хруста в костях.
В длинном коридоре, куда он вышел, было полутемно. Только из кабинета начальника института пробивался свет.
— Зачитался, товарищ полковник? — приветливо встретил его начальник — невысокий сухощавый человек, известный всей стране ученый. Он уже не раз встречался с Дымовым и знал, что тот зря не будет терять дорогого времени. Хитро улыбнувшись, добавил:
— Этаким запоем можно читать только приключенческие романы, а не архивные материалы… Хотя, как сказать, ведь вы читатель особого рода.
Он молодо рассмеялся и протянул руку к телефону:
— Сейчас домой или в министерство?
— В министерство, — ответил Дымов. — Да вы не беспокойтесь! Я доберусь.
— Где уж там, на ночь глядя, пешком идти?
Набирая номер, начальник института сосредоточенно смотрел в трубку. Дав распоряжение о машине, он спросил, не возражает ли полковник, если по дороге шофер подбросит домой и майора Барабихина. Майор еще в институте.
Дымов охотно согласился. Спускаясь по широкой институтской лестнице, он подумал, что вообще-то получилось очень удачно. Ведь он только что, знакомясь с личными делами и архивными материалами здесь, в научно-исследовательском институте, твердо решил пригласить к себе Ивана Васильевича Барабихина и побеседовать с ним. И сейчас Дымов был доволен, что знакомство с майором Барабихиным начнется не с официального приема в кабинете, а с совместной поездки в машине.