Паутина Фрейда
Шрифт:
— Ты видишь, как странно написано имя? Я соотнесла буквы с химическими элементами, перевела в цифры, согласно номерам в таблице. Получилось 13 53 34. Тебе это о чем-то говорит?
Я сбросил ее руку и отвернулся, задумавшись, пока не почувствовал какое-то неуверенное прикосновение к плечу. Я никак не отреагировал — она стала смелее. Ее руки сомкнулись на моем животе, а грудь прижалась к моей спине.
Она сводит меня с ума. Я ее не понимаю, я ей не верю. Но в то же время и жить без нее не могу.
— Дина, что с нами случилось?
— Я не знаю — сама
— Объясни как-нибудь по-психологически.
— К черту психологию!
Наверное, не все можно объяснить наукой. Нас чертовски бросало друг к другу, но между нами все равно была стена. Я хотел быть с ней, но не верил ей. Она была мне нужна, но я не хотел ее видеть. Этому феномену вряд ли бы даже консилиум лучших психиатров мира вряд ли нашел объяснение.
— Рассказывай, — перевел я снова тему. — Рассказывай все, что смогла узнать.
Она убрала руки и села на диван, начав говорить. Ничего необычного и сверхъестественного она не узнала, но это для меня. Все-таки Алису я знал лучше, так что я только поморщился, когда стал в ее рассказе слишком часто мелькать Калинин. И я все-таки спросил:
— Ты с ним спишь до сих пор?
В меня уперся разозленный медовый взгляд. Она начала подниматься с дивана, и я понял, что она уйдет сейчас. Обиделась, что ли? Но это всего лишь вопрос.
— Стой, — я схватил ее за руку и потянул обратно. Она почти упала на меня, когда я снова не сдержался: — Ты сиськи увеличила? Или просто ваты напихала внутрь?
На этот раз она не обиделась, а просто улыбнулась. И глаза опять загорелись. Как-то особенно. Ее пальцы скользнули по моей щеке. Снова. Вроде так привычно, но я успел соскучиться по этому движению.
— Помнишь рынок ведьм в Боливии? — спросила вдруг она, а я кивнул. — Наверное, ведьма дала мне настойку для увеличения груди.
— Очень смешно.
Дина покачала головой, вроде бы еще что-то хотела сказать, но нет. Промолчала. Я был прав — доверия между нами нет.
— Ярослав, я хочу, чтобы ты понял. То, что я сделала тогда… Я хотела это сделать, но уже скорее делала не по ощущениям, а из принципа. Ты, по сути, меня изнасиловал в кабинете следователя…
— Стоп, Дина. Ты так и нарывалась сама. Разделась передо мной в спортзале, щупала мой член в кабинете — провоцировала одним словом. Да с твоей подготовкой в кабинете Коротаева могла зарядить мне так, что я бы забыл о сексе надолго. Но ты не особо сопротивлялась, а ведь даже получила удовольствие, правда? А потом придумала эту месть…
— Как и ты свою, — отозвалась она.
Наверное, в этот момент мы оба поняли, что все наше противостояние выглядело просто по-идиотски. Не было причин. Просто какая-то непонятная неприязнь. Когда за мелочь цепляется другая мелочь, и вся эта сборка мелочей становится уже большим клубком. Как там ей говорил Калинин? Паутина Фрейда? Да в этом дерьме даже он бы не разобрался.
— Я не понимаю, почему тебя так интересует смерть Алисы.
— Сама не знаю, — ответила она. — Но это как будто стало чем-то личным. Она прислала мне кольцо, она жила с Андреем… Григорьевичем.
Искренне. Она действительно говорила правду. Но если она сунется куда не надо…
Я сказал:
— Идем со мной.
— Куда?
— В спальню.
Медовые глаза стали размером с блюдце. Она испугалась. Чего же, Дина? Трахалась ты со мной не единожды и с удовольствием, так в чем же дело?
И тут… Я не знаю, какого хрена обратил на это внимание, но она в защитном жесте прижала руку к животу. Не надо быть психологом, чтобы понимать, что человек огораживает и спасает самое драгоценное. Она так от меня защищается? Себя защищает?
— Дина, я тебе кое-что покажу.
Она пошла за мной наверх, но не смогла переступить порог комнаты. Осколки зеркала все еще лежали на полу, а на кровати — сложенный лист бумаги. Я взял его в руки и протянул, приглашая.
Дина осматривала комнату, но не с интересом, а скорее с каким-то сочувствием. Переступая через осколки, она прошла и взяла листок из моих рук. Развернула и начала читать…
Я снова доверился ей. И нового предательства я не перенесу.
Она дочитала, не выражая никаких эмоций, а потом посмотрела на меня, задав совсем неуместный вопрос:
— Ярослав, та женщина в ресторане, сестра Алисы, почему она к тебе так?
Узнала уже все. Молодец. Я начинаю жалеть. То ли эти глаза обладают гипнотическим действием, то ли я думаю совсем не головой? Но не надо было ей показывать это письмо. При чем тут Алеся?
Я молчал, и она поняла, что внутри меня идет борьба.
— Я спрашиваю не за тем, чтобы влезть в ваши семейные разборки. Но Алеся сказала… Черт, я должна ей позвонить! Пойми, судя по вашему общению в ресторане, с тобой она не станет говорить, а я бы могла…
— Дина! Нет. Ты читала письмо. И если кто-то еще из-за меня пострадает… Мне и так нелегко! Как только я увидел это письмо, сразу почувствовал себя виноватым в смерти Алисы. Но я добился, чтобы было проведено тщательное расследование. Это самоубийство. Точка. Из этого письма я не понял, конечно, некоторые фразы… Обвел их черной ручкой.
— Я увидела. И поняла.
— В смысле?
Неужели она с первого раза разгадала эту схему? Да быть того не может!
Она аккуратно обошла осколки и села на пол уже возле лестницы, спросив:
— Телефон с собой?
Я кивнул и достал из кармана смартфон, тоже опустившись на ковролин напротив.
— Что там? — спросил, глядя, как она увлеченно она всматривается в письмо, хотя в этом момент меня больше интересовали ее ноги, которые обнажило задравшееся платье.
— Смотри, ты правильно отметил несоответствия. Из общего формата выбивается — обычный контент-анализ — акцент на основе жизни, а еще фраза про богиню радуги и золото. Так что открой таблицу Менделеева. Ищи кислород — основу жизни, ищи золото — это тоже элемент. И богиня радуги… В древнегреческой мифологии богиней радуги была Ирида, так что ищи иридий. Может, мы, конечно, толчем воду в ступе, но… Не знаю, наверное, это предчувствие.