Паутина Фрейда
Шрифт:
Она натягивала трусики, черные, кружевные. Потом застегнула лифчик, тоже черный — явно комплект. Блядь, я хотел ее.
Самому от этой мысли становилось тошно, но хотел. Мне казалось, что все ее движения были грациозными — стриптиз во всем его проявлении. Нагнуть бы и хорошенько отыметь.
Но сейчас надо остановиться. Она делает вид, что меня здесь нет — умно. А теперь пусть почувствует себя в безопасности. А со стояком я справлюсь.
На стоянке я увидел ее. Она сидела в машине и пялилась в телефон. Причем так, как будто
Блядь, разноцветную картинку на экране ее телефона я узнал бы из тысячи. Это была таблица Менделеева. Любимая картинка Алисы. Она иногда, мучаясь паническими атаками, повторяла, засыпая: «Водород, гелий, литий, бериллий…»
Я не понимал, но потом посмотрел. Начало порядковых чисел, и она безошибочно называла все элементы по порядку.
И какого черта психолог таращится так увлеченно в таблицу Менделеева, что даже меня не замечает? А ведь я стою, облокотившись на ее машину. Нет, ноль реакции.
— Дина Анатольевна!
Я сказал громко специально. Она должна растеряться.
Предвиденного эффекта не получилось. Она всего лишь спокойно отложила телефон на пассажирское сидение и посмотрела на меня, слегка прищурившись. Солнце светило ей в глаза, но они стали еще светлее. Цветочный мед.
Но она как пчела, красивая и полезная, только в то же время может ужалить. Сегодня я уже это понял.
Она выдохнула и улыбнулась:
— Ярослав Владимирович, вы что-то хотели?
— Давно ты химией увлекаешься?
— Не поняла…
— Я видел таблицу на твоем телефоне.
Вот это выдержка! Она сидела с непроницаемым лицом — вчерашняя дамочка сейчас передо мной, не сегодняшняя, не та, что лежала со мной на матах.
— И что? Это преступление? — поинтересовалась она, но в медовых глазах черти начали отплясывать ламбаду.
— Ты же понимаешь, что я могу тебе устроить?
Я зря сказал это. Сам понимал — это акт безысходности, признание своего поражения. Все-таки она сегодня ведет. Я дошел до банальных угроз.
— Ярослав Владимирович, что вы сделаете?
Она даже открыла дверь и вышла из машины. Показала, что не боится.
И что мне сделать? Почувствуй себя победителем, а я нанесу удар, когда ты окончательно расслабишься. И ни папа, отставной генерал ФСБ, и ни муж, и ни ты сама… Никто не поможет.
— Я? — делано удивился. — Ничего. Ты сама все сделаешь. Ты будешь каждый день просыпаться с мыслью обо мне и засыпать точно так. Ты будешь опасаться всего и всех, потому что ты меня разозлила. Я стану твоим кирпичом на голову, таким случайным и неожиданным.
— Переживу как-нибудь, — она держалась, но цедила слова сквозь зубы.
— А хочешь, я сделаю так, что каждый раз, когда твой муж будет входить в тебя, ты тоже будешь думать обо мне?
Непонимание, а потом страх в ее глазах… Я сделал ее.
И я так и поступил. Просто ушел к своей машине.
За что, Алиса, ты меня свела с этой сукой?
Наблюдая в зеркало, как она садится в машину, я испытал какое-то подобие удовлетворения. Я забрался ей в голову — хватит на первое время. Только бы ее выбросить из своей головы. Упругая задница так и стояла перед глазами… Тонкая талия, длинные ноги. Я даже увидел кусочек ее ореолы и оттопыренного соска.
Блядь, она реально думала, что я трахну прямо на парковке? Дура. Но это и хорошо. Значит, она меня не знает. И не узнает.
Только пусть попрощается со своим спокойствием. Я умею давить психологически не хуже, не зря же я служил… Там, где служил. Даже вспоминать не хочется.
Глава 14. Дина
Как бы я не старалась не думать. Как бы я не выкидывала мысли из головы. Как бы не старалась абстрагироваться. Нет… Он занял все мои мысли, он проникнул в мою жизнь. И каждый день начинался с мысли: «Сегодня он что-то сделает».
Кажется, я стала параноиком.
Дни превращались в ад. Я относилась к каждому новому клиенту, как к засланному казачку; хмурилась, когда кто-то на улице смотрел на меня чуть дольше, чем просто мазнул взглядом; думала про Ратомского, когда случались мелкие неприятности.
Вот даже сегодня, пролив кофе на колени, я вспомнила про него. Как будто он был в этом виноват.
Вадим уже не первый день странно косился на меня. Но молчал. До этого момента.
— Дина, что с тобой? Ты уже вторую неделю сама не своя.
За эти почти две недели я была рада только тому, что Вадим был занят какой-то важной работой. Он вроде бы рассказывал о каком-то проекте, о выигранном тендере, но, если честно, я почти не слушала. Ратомский проник слишком глубоко в меня, я могла думать лишь о нем, о его возможных ходах.
— Все нормально, — улыбнулась я, поцеловав мужа в щеку.
Ни черта у меня нет нормального в последнее время! Я сбросила юбку и, нагнувшись, положила ее в стиральную машину.
— Прекрасный вид, — услышала сзади и вздрогнула.
Боже, только не сейчас… Я не могу. Но Вадима тоже можно понять — три недели максимум выдерживает взрослый мужчина без секса. А мы уже почти забыли, что это такое. И если мужу мешала усталость вечерами, то мне мешал Ратомский. Его слова так и звучали в ушах. И я понимала — да, буду думать о нем, занимаясь любовью с Вадимом.
Ничего, это пройдет. Но только не сейчас.
Я почувствовала руки на бедрах, потом был поцелуй в шею — ничего. Я не могу настроиться даже на секс с мужем. Рука Вадима проделала дорожку от груди к животу и скользнула в трусики. Круговые движения по клитору и вокруг него не вызвали ничего — никакого отголоска в моем теле.