Патруль

Воронина Тамара

– Принц, может, и знал, – тускло проговорил Тален, – но мы не знаем. Мы всего лишь гвардейцы. Мы не можем не выполнить приказ.

Черные глаза Тоя были удивительно холодны.

– И чего ж ты не выполнил?

Тален снова надолго замолчал. Далеко в пустошах кричала птица, шуршали в кустах мыши, потрескивал огонь. Небо очистилось от туч, и звезды, как обычно здесь, казались близкими и большими. Северн потерся лбом о плечо Талена.

– Мне тридцать один год, и я вырос в убеждении, что вы – наши враги, – едва слышно начал эльф. –

Я знаю все ваши слабые места, знаю, как поступаете в разных ситуациях, знаю, что… что вы – враги. Я воевал с вами и не считал, скольких убил. Очень многих. Поверьте, мы умеем убивать, как никто другой. У меня не было сомнений в том, что принц прав, что я должен выполнить приказ. Последний приказ последнего Сильгена. Вы прервали древнейший род в этом мире, повесили благороднейшего принца, как последнего бродягу. Вы не могли не понимать, что мы никогда этого не забудем и не простим. Но вы… вы тоже знали все наши слабые места и знали, что гвардеец не нарушит приказа. Нас не везли сюда под конвоем, а позволили добираться самим. В полном вооружении.

Он замолчал, облизнул пересохшие губы, и Мелт протянул ему флягу. Напившись, Тален продолжил:

– Когда-то мы все начинаем понимать простейшие истины. Иногда поздно. Я не мог не понимать, что вы на самом деле не так уж от нас отличаетесь, но это было как-то далеко… Я всю жизнь провел среди своих. И мне было так странно видеть, что по сути вы такие же… вы пашете землю, строите дома, рожаете детей… Нас принимали без восторга. Вы должны были нас ненавидеть. Не могли не ненавидеть, потому что мы подняли мятеж, мы убили тысячи людей… Но чем дальше от столицы, чем дальше от войны, тем меньше ненависти мы встречали. И я подумал, что нельзя мстить такой ценой. Нельзя мстить купающимся в ручье детишкам и собирающим ягоды женщинам.

– Месть вообще-то не самое благородное дело, – вставил Витан. – Тоже мне, горцы-кровники.

Тален неопределенно качнул головой.

– Не знаю. Я готов мстить тем, кто убил принца. Я не могу мстить вам. Вы, отбросы, подонки и преступники, вернулись за мной, чужаком, в самое логово монстров… И так и не дали объяснения, почему вы это сделали. А объяснить невозможно только самое простое. То, что тебе кажется очевидным.

Кирас хмыкнул.

– А чего не понимать-то? Мы тут все одинаковые. То есть отбросы с подонками. И ты тоже. И комендант с капитаном.

– Очень понятно, – пробурчал Витан. – Мы тут просто не выживем иначе, Тален. Мы не люди или эльфы, мы патрульные. Можно еще рассказать про последний оплот перед силами тьмы, да только ерунда все это. Скажи, ваши точно будут драться, не сдадутся?

– Мы не умеем сдаваться.

– Это хорошо… Необязательно ж вас пошлют в самый первый патруль… необязательно твари нападут…

– Обязательно. Они чуют наш запах. Им нужны эльфы для читарнов. Я не знаю, откуда они взяли, что мы должны соглашаться на ритуал…

– Примитивные религии, – забормотал себе под нос Витан, – сами придумывают то,

во что надо верить…

– А для непримитивных придумывает кто-то другой? – бросил Тим. – Какая разница? Мы имеем десяток возможных читарнов. И что делать?

– Я расскажу командующему, – сдавленно сказал Тален. Тим подхватил:

– И тебя быстренько повесят. Во избежание.

– Скорее тихо удавят в темнице, – не согласился Кирас. – Давай лучше так: коменданту мы расскажем, а ты вали подальше от пустошей, к своим.

Тален покачал головой.

– Я уже предал однажды. Нет уж. Не думаешь же ты, что меня пугает смерть.

– Понятно, что тебя пугает смерть оставшихся десяти, – сухо сказал Тим, – но ты понимаешь, что это неизбежно.

На эльфа было больно смотреть. Наверное, для гвардейца это и вовсе невыносимо: понимать, что обрек своих товарищей на смерть. Если их уже не съели. И тогда все зря?

– К тому же вам могут не поверить.

– Тебе, конечно, поверят, – согласился Витан. – После того как шкуру ленточками снимут. Ты понимаешь, что для надежности тебя будут пытать? И твоих товарищей во всех крепостях?

Тален не ответил. Понимает. Чего бы он не понимал…

– Ладно, с этим мы разберемся, – сказал Тим. – Командующий не пойдет на конфликт с патрульными.

– А то ж, – гоготнул Кирас, – похлопочем, чтоб просто удавили.

– Спасибо, – прошептал Тален.

Не за себя благодарил. За оставшихся десять… или сколько их осталось…

Рассвет они встретили уже в пути. Солнце, еще неуверенное и сонное, разбрасывало дрожащие лучи по пустоши. Патрульные шли молча. Все уже было сказано, а о чем умолчали, о том и нет нужды говорить. Роса постепенно высыхала. Тим терпеть не мог росу, единственное, что регулярно напоминало ему о прежней жизни, о лучшей его картине, на которой сказочная фея купалась в каплях росы. Фея с лицом его жены. Он не страдал – вот еще. Просто воспоминание было однообразным и надоедливым.

Северны бесшумно скользили рядом с Таленом. И что будет с ними? Этот вопрос отчего-то мучил больше всего. Отчего-то? Смешно. Ясно же, что будет с Таленом и другими эльфами. Не хочется думать о том, что будет с патрульными и всем миром, вот и переживаешь за чудесных животных… или не животных. Кто ж знает-то.

Оружие вот еще у Талена славное. Меч Тим, пожалуй, оставит себе, лук достанется Мелту, жаль, праща всем без надобности, должным образом ей не владеет.

Тим и сам бы на месте коменданта поспешил избавиться от эльфов. Это нормально. Это предотвратит кровавую бойню. Так надо.

Только почему так тошно…

На горизонте показалась крепость. Огромная, кажущаяся неприступной. Тален, стиснув зубы, шел к собственной смерти. Патрульные шли к будущему, внушавшему страх даже им. Крепость приближалась. Последний оплот, так, Витан?

Ни черта подобного. Люди – вот последний оплот.

Люди да эльфы.