Патриот
Шрифт:
— Мы вам немного оставили, сэр, — сообщил сержант Колон. — Когда парнишка принес еду, вы спали.
— Сынок Гориффа, — уточнил Шнобби, гоняя по жирной тарелке упорно ускользающее зернышко риса. — Хватило на полкараула.
— Вот они, преимущества государственной службы, — кивнул Ваймс и заторопился к двери.
— Хлеб, маринованные манго и прочее, все как положено, — довольно сообщил Колон. — Я всегда говорил: для вонючего заграничника Горифф не так уж плох.
Лужа горящего масла…
Ваймс
Взрослые и дети, жмущиеся друг к другу…
Он вытащил часы. Двадцать минут одиннадцатого. Если бегом, то…
— Фред, ты не мог бы подняться ко мне в кабинет? — спросил он. — Дело на две секунды.
— Само собой, сэр.
Ваймс провел сержанта в кабинет и закрыл дверь.
Шнобби и остальные стражники напряженно прислушивались, но не услышали ничего, кроме тихого бормотания.
Дверь отворилась снова. Ваймс спустился по лестнице.
— Шнобби, через пять минут, как я уйду, отправляйся к Университету. Я хочу оставаться на связи, но будь я проклят, если возьму в руки голубя, пока я в этом мундире.
— Есть, сэр!
Ваймс вышел.
Несколькими мгновениями спустя сержант Колон, ступая медленно и осторожно, спустился вниз. Глаза у него были странно стеклянистые. Он вернулся к своему столу с тем характерным выражением абсолютного безразличия, каковое можно увидеть только на лицах у очень встревоженных людей. Некоторое время он помахивал бумажкой, после чего сказал:
— Тебе ведь все равно, как люди тебя называют, а, Шнобби?
— Если бы я возражал против этого, мне пришлось бы все время только и делать, что возражать, — жизнерадостно откликнулся Шнобби.
— Вот именно. Вот именно! И МНЕ тоже плевать, как люди меня зовут. — Колон поскреб в затылке. — Как-то глупо все это. По-моему, сэр Сэм сильно недоспал.
— Он здорово убегамшись, Фред.
— Хочет везде поспеть — вот в чем его беда. И еще… Шнобби?
— Да?
— Запомни, меня зовут сержант Колон. Спасибо.
Там было шерри. В таких случаях всегда подают шерри. Сэм Ваймс смотрел на бутылки бесстрастно, поскольку теперь пил только фруктовый сок. Говорят, шерри получается, если дать вину загнить. Он никогда не понимал шерри.
— И ты ПОСТАРАЕШЬСЯ выглядеть достойно, правда ведь? — Госпожа Сибилла одернула на муже плащ.
— Да, дорогая.
— И как ты постараешься выглядеть?
— Достойно, дорогая.
— И ПОЖАЛУЙСТА, постарайся вести себя дипломатично.
— Да, дорогая.
— Ты говоришь, как ягненок, которого ведут на заклание.
— Да, дорогая.
— Сэм, это нечестно с твоей стороны.
— Да, дорогая. — Помотав головой, Ваймс воздел руку в театральном жесте полной покорности. — Ну хорошо, ХОРОШО.
— Ну разумеется, они тебя увидят, Сэм. Ты же возглавляешь процессию. И я очень тобой горжусь.
Она стряхнула с плеча Ваймса невидимую пылинку [3] .
«Перья на шляпе, — мрачно подумал Ваймс. — И вычурные лосины. И начищенные до блеска латы. Латы не должны блестеть. Они должны быть сплошь покрыты вмятинами, а вмятины не отполируешь. А дипломатическая беседа? Где я должен был научиться ее вести?»
— Мне пора: надо перемолвиться словечком с леди Силачией, — сказала госпожа Сибилла. — Ты отлично справишься. Кстати, что это ты все время зеваешь?
3
Типично женский жест
— Еще бы не зевать. Не спал всю ночь.
— Так обещаешь, что не сбежишь?
— Я? Когда я откуда-то убегал?
— Не так давно. Со званого вечера орлейского посла. Причем это видели все.
— Тогда мне поступило срочное сообщение, что банда де Бриза грабит сейфы Вортинга!
— Но ты ведь не обязан ЛИЧНО гоняться за всеми. Теперь для этого у тебя есть специальные люди.
— Но мы их все-таки поймали, — удовлетворенно хмыкнул Ваймс.
И удовольствие от той погони он получил колоссальное. Не только потому, что погоня выдалась настоящей, поистине захватывающей дух, — плащ его зацепился за дерево да там и остался, а шляпа упорхнула в одну из луж, — но еще и потому, что куцые официальные сэндвичи и еще более куцые официальные беседы остались где-то там, позади. Все эти показушные вечеринки, приемы… Стражнику там не место. Разве что кто-то очень не хочет, чтобы на данный конкретный прием случайно забрел какой-нибудь стражник.
Когда Сибилла исчезла в толпе, Ваймс высмотрел подходящий уголок и быстренько юркнул туда. Укрытие располагалось лучше и не придумаешь — отсюда можно было более-менее спокойно наблюдать за происходящим в Главном зале Университета.
Волшебники ему нравились. Они не совершали преступлений. А если и совершали, то не подведомственного Ваймсу характера, ведь оккультная тематика его не касалась. Может, волшебники и вмешивались в саму ткань времени и пространства, зато их действия не способствовали увеличению бумажной работы, а это Ваймса вполне устраивало.