Патриот

Пратчетт Терри Дэвид Джон

«Дарагие Мам и Пап,

Надеюсь письмо застанит вас в добром здравии в катером сичас пребываю и я. Спасибо за балыиую пасылку с гномим хлебом я паделился им с другими гномами в Страже и ани гаварят он даже вкусней чем у Ломозуба („Хлеб — Зубы Праглотиш“). Канешна ведь нет лутчше хлеба чем тот каторый куют дома. Очень вкустно мам!

С теми парнижками о которых я вам уже писал все в порядке только кмндр. Ваймс все равно ни даволен. Я иму сказал што в душе ани харошие и им будит палезно узнать о Выжывании В Обсчестве

как мошно больше а он говорит чего они умеют так это выжыватъ в томто вся и беда. Но он дал мне 5$ на футбольный мяч а это доказывает что глубоко в душе иму ни всеравно.

У нас в Страже паявилосъ многа новых лиц и это как раз очинъ кстати изза Клатча. Все Очинь Сериозно, я чувствую то што сичас праизходит — это За Тишъе перед Бурей и я знаю што ни ашибаюсь.

Должин прирваться патому што в Склад Брильянтов Вортинга ворвались грабитили. Они взяли в заложники капрала Ангву. Баюсь пральется крофь, такшто

Астаюсъ вашым Любищим Сыном,

Моркоу Железобетонссон (Капитан)

ПыС. Завтра напишу исчо».

Тщательно сложив письмо, Моркоу засунул его под нагрудник.

— Пожалуй, время, отпущенное им на обдумывание, истекло. Итак, констебль, какой следующий номер в нашем списке?

Порывшись в засаленной кипе бумажек, констебль Башмак выудил очередной листок.

— Мы остановились на кражах из шляп слепых попрошаек, — начал было он и тут же перебил сам себя: — Нет-нет, вот это куда важнее…

Взяв в одну руку протянутую бумажку, а в другую — рупор, Моркоу осторожно высунулся из-за края повозки.

— И опять доброе утро! — бодро выкрикнул он. — Тут мы еще кое-что обнаружили. Кража драгоценностей из…

— Да! Да! Это мы сделали! — прокричали из здания.

— В самом деле? Я ведь даже не успел договорить, что именно украли, — удивился Моркоу.

— Ничего, все равно это НАШИХ рук дело! А теперь нам можно выходить?

Послышался какой-то новый звук, похожий на низкое, угрожающее рычание.

— Раз так, скажите, что именно вы украли, — откликнулся Моркоу.

— Ну… кольца? Золотые кольца?

— Мне очень жаль, но о кольцах тут нет ни слова.

— Тогда, может, жемчужные ожерелья? Точно, именно их мы и…

— Уже теплее, но все же — нет.

— Серьги?

— О-о, совсем горячо, совсем… — ободряюще произнес Моркоу.

— Тогда… корону? Венец?

Согнувшись, Моркоу повернулся к констеблю.

— Здесь написано «тиара», Редж, может, это сойдет за… — Он поднял голову. — Да, «венец» вполне подходит. Молодцы!

И вновь склонился к констеблю Башмаку.

— Как думаешь, Редж, мы ведь им не угрожаем? Они говорят искренне?

— По-моему, абсолютно искренне, капитан, — пробормотал Редж Башмак, тоже высовываясь над краем повозки. — Отлично, теперь им можно пришить все, кроме, разве что, эксгибиционизма в Гад-парке…

— И это тоже мы! — прокричал кто-то.

— …Да и то только потому, что, судя по показаниям, тот извращенец был женщиной…

— НЕТЭТОБЫЛИМЫ!!! —

завопили из дома на гораздо более высокой ноте. — МОЖНО НАМ ВЫХОДИТЬ?!

Распрямившись, Моркоу поднес к губам рупор.

— Не будете ли вы так добры, господа, выйти с поднятыми руками?

— Шутишь? — пискнул кто-то на фоне очередного утробного урчания.

— Ну, по крайней мере, я должен видеть ваши руки.

— Будь спок, господин, ты их точно увидишь!

Четыре человека, спотыкаясь и прикрывая некие места ладонями, вывалились на улицу. Легкий ветерок тут же принялся играть лохмотьями, в которые превратились их одежды. Моркоу вышел из-за телеги. Один человек, очевидно главный, сердито указал на дверной проем.

— Хозяина этой лавочки надо привлечь к ответственности! — прокричал он. — Держать в хранилище дикое животное — да где это видано?! Мы никого не трогали, вломились тихо-мирно, а оно как набросится!

— Вы стреляли в констебля Башмака, — с упреком произнес Моркоу.

— Только для виду! Даже не целились!

Констебль Башмак указал на торчащую из нагрудника стрелу.

— Оно и заметно! — сварливо воскликнул он. — Здесь потребуется сварка, а за ремонт лат мы платим из собственного кармана. Кроме того, такую вмятину уже не заделаешь, как ни старайся.

Грабители расширившимися от ужаса глазами окинули толстые швы вокруг шеи и на плечах Башмака. Наконец до них дошло, что, хотя человеческая раса весьма разнообразна в своей цветовой гамме, лишь очень немногие ее представители обладают серой с зеленоватым оттенком кожей.

— Эй, да ты ведь ЗОМБИ!

— Ага, раз человек мертв, значит, стреляй в него сколько хошь, да? — огрызнулся констебль Башмак.

— И вы захватили в заложники капрала Ангву. То есть ДАМУ.

Голос Моркоу оставался по-прежнему бесстрастным. И очень, очень вежливым. Такой тон невольно наводил на мысль, что где-то шипит бикфордов шнур и лучше не ждать, пока пламя доберется до пороховой бочки.

— Ну да… вроде как… но она куда-то подевалась, а потом появилась эта ТВАРЬ…

— И вы бросили ее там? В опасности? — все так же спокойно осведомился Моркоу.

Все четверо воришек рухнули на колени. Главарь воздел руки.

— Умоляю! Мы всего лишь грабители и воры! Мы не такие уж плохие!

Моркоу кивнул констеблю Башмаку.

— Отведи их в Ярд, констебль.

— Есть! — отозвался Редж и, многозначительно подняв арбалет, повернулся к грабителям. В его глазах плясали злобные огоньки. — Из-за вас мне придется разориться на десять долларов. Так что на вашем месте я бы даже не пытался бежать.

— Нет, сэр, что вы! Мы не такие!

Моркоу вступил под сумрачные своды здания и двинулся по коридору. Из-за дверей выглядывали испуганные люди. Ободряюще улыбаясь, Моркоу направился прямиком к сейфовому хранилищу.