Патриций
Шрифт:
Корчемный служка с поклоном поставил на стол перед Юнием большую деревянную кружку с пивом и тушенное с травами мясо, завернутое в только что выпеченную лепешку. Вытащив из-за пояса гладиус, Рысь отрезал от мяса кусок и, подув на него, с удовольствием отправил в рот. Ничего оказалось мясо, вкусное, приготовленное не на римский манер, а как готовят местные - сохраняя все соки.
– Ничего, если я присяду рядом?
Повернув голову, Юний увидел перед собой высокого легионера в шерстяной верхней тунике, штанах и плаще, с мечом в ножнах на правом боку. Могонциак, как все селения Пограничья, сильно напоминал воинский лагерь - из трех встречных двое обязательно окажутся легионерами, что и понятно: воинственные германские племена требовали неусыпного присмотра, и император
– Пожалуй, тебе не так и много осталось до участка земли в четыреста югеров и хорошей пенсии?
– усмехнувшись, подвинулся на лавке Рысь.
– Три года!
– радостно осклабился воин.
Видно, подобные вопросы были ему чрезвычайно приятны, на что и рассчитывал Юний.
– Три года, - усевшись, повторил легионер.
– Всего три года, даже самому не верится. Семнадцать лет прошло с тех пор, как я вступил в славный легион «Августа» еще совсем сопливым юнцом. Пролетели, как один миг.
– Давай-ка выпьем за твою нелегкую службу! Эй, слуга, неси еще пива… Впрочем, постой. Не найдется ли в корчме вина?
– Хм, - посмотрев на легионера, скривился служка - молодой рыжеволосый парень, видно, из тех рабов, что были захвачены за рекой.
– Боюсь, что не найдется, мои господа…
– Честный малый!
– захохотал воин.
– Не хочет приносить нам скисшее вино, знает - чревато!
– Да, лучше велите принести пива, уважаемые.
– Что ж, неси…
Служка умчался и быстро вернулся с двумя пенными кружками.
– Публий Корнелий Марцеллин, - вмиг опростав кружку, представился легионер.
– Легион «Августа», вторая когорта.
– Ант Юний.
– Рысь вытер губы.
– Юрист.
– Юрист, вот как?!
– Корнелий хлопнул глазами.
– А я сразу почувствовал, что ты не простой человек. Рад знакомству. Знаешь, я не из тех, что кичатся своим воинским званием и ни во что не ставят всех прочих. А ты и через три года здесь будешь?
– Не здесь, так в Августе Треверов найти можно!
– Отлично!
– снова расхохотался легионер.
– Не знаю, как сейчас, а через три года ты мне, верно, понадобишься.
– Всегда готов к услугам.
– Юний со всей серьезностью кивнул и пригубил пиво.
– А тебе, думаю, уже пора начинать присматривать себе участок. Не все еще расхватали?
– Скажешь тоже! Земли полно.
– Я имею в виду хорошую землю, из тех, что не только пригодны к обрабатыванию, но и к устройству виллы.
– Рысь потянулся.
– А это ведь не такое простое дело, верно? Нужно все предусмотреть - и чтоб была вода, и дорога, и строительный материал. Да много всего нужно.
– А ты, я вижу, разбираешься.
– Корнелий посмотрел на нового знакомца с нескрываемым уважением.
– За тем сюда и приехал, - скромно потупил глаза Юний.
– Не знаешь ли ты случайно такого Гнея Октавия Лепида?
– Гнея Октавия?
– задумчиво переспросил легионер.
– Нет, не знаю. А кто это?
– Так, один ветеран. Тоже получил землю, теперь не знает, что с ней делать.
– Не знает?
– Корнелий удивился.
– Что же он не построит виллу? Не прикупит рабов? Пенсия-то, я думаю, позволяет. Двенадцать тысяч сестерциев - не шутка. Эх, скорей бы прошли эти три года!
– Дело не в пенсии - в соседях, - кратко пояснил Рысь.
– Участок-то у него за Черным урочищем, знаешь?
– Ах вот оно что, - воин понятливо кивнул.
– За Черным урочищем, значит… Гиблое место!
– Гиблое?
– Юний прищурил глаза.
– Видишь ли, я не местный. Не расскажешь, что это за урочище такое? А то я ведь только название и знаю.
– Что ж, рассказать можно.
– Легионер впился зубами
Пока он жевал, Рысь, бросив проходившему мимо служке мелочь, заказал еще пару кружек и принялся с нетерпением ждать, когда его собеседник насытится. Честно сказать, клиент, присоветованный Лупоглазым Титом, оказался типом упрямым и даже несколько глуповатым. Выйдя в отставку, Гней Октавий Лепид получил положенные по закону четыреста югеров земли милях в двадцати от Могонциака, за пресловутым Черным урочищем, издавна пользующимся дурной славой. Там же находилась и деревня одного из германских племен - херусков или сигамбров, - и так получилось, что эти люди считали часть полученной ветераном земли своей. И ладно бы это были дикие, никому не подчиняющиеся племена - кто бы тогда их спрашивал? Так ведь нет, именно эти херуски - или сигамбры - вот уже лет с полсотни являлись союзниками Рима, а двадцать два года назад эдиктом императора Каракаллы, как и все прочие провинциалы, получили права римских граждан и теперь честно платили налоги. Так что наплевать на их мнение глуповатому Октавию было затруднительно. Он, конечно, попытался распахать луг - или пастбище, Юний пока не особо вникал в подобные мелочи, - но сигамбры (или херуски) тут же поднялись на защиту и едва не перебили всех рабов Октавия во главе с хозяином. Причем сделали это, как понимал Юний, на вполне законном основании. Сам Октавий Лепид, вспоминая тот эпизод, лишь бешено вращал глазами да выкрикивал какие-то невнятные угрозы. Пояснить что-то большее по существу дела он был не в состоянии. Вот и приходилось теперь добывать информацию самому. Юний, конечно, мог бы зайти в канцелярию легиона - только кто бы там что показал штатскому? В Пограничье как нигде более в почете были воины, легионеры на государственной службе - всех прочих откровенно презирали. Вот и новый приятель, Корнелий, тоже бы воротил нос, кабы не собирался на пенсию и не понимал, что в таком случае очень пригодился бы знакомый юрист - казусы случались всякие.
– Ну, что тебе рассказать?
– расправившись наконец с мясом, легионер откинулся к стенке.
– Черное урочище - это, как бы тебе сказать… Да тут целая история…
Корнелий, конечно, был не очень хорошим рассказчиком, не оратором, прямо скажем, однако все же куда лучше Лепида. Тема урочища неожиданно оказалась близка и соседям по столу, которые поначалу прислушивались к рассказу легионера, а потом начали вставлять замечания, что, в принципе, было весьма на руку Рыси. За этим он в корчму и зашел, а не только для того, чтобы погреться да попить пива. Хотя и для этого тоже.
Черным урочищем называлась поросшая густым сосняком гора да огромный овраг посреди мертвого леса, толстенных, когда-то поваленных бурей деревьев. Стволы их почернели от времени, отсюда и название урочища. Заросший густым колючим кустарником овраг спускался к реке, а мертвый лес тянулся по обеим его сторонам мили на три - и это были на самом деле мертвые земли, куда никто никогда не ходил. Говорили, что когда-то давно один пастушонок сунулся в урочище поискать пропавшую корову - на следующее утро у дороги нашли сразу две головы - коровью и несчастного пастушонка. Самое интересное, что головы были не отрублены, что еще можно было бы свалить на разбойников-алеманов. Нет, с окровавленных шей свисали лоскутки кожи со следами острых зубов! Местные жители со страхом рассказывали, что в Черном урочище издревле обитает оборотень, а может, и не один. Правда, людей, тех, кто не забредал в мертвый лес, оборотень не трогал, а вот коровами не брезговал - до самого леса тянулись луга, полные сочной травы и клевера, и пастухи иногда теряли бдительность.
– А что там за селение рядом?
– напомнил Рысь.
– А, ты про херусков? Гретарк - так оно называется, а что это означает в переводе с их варварского наречия, извини, не знаю.
– Староста там хитрющий, в этом Гретарке, - заметил кто-то из слушавших историю посетителей, по виду крестьянин или мелкий торговец.
– Ну-ка, ну-ка, - заинтересованно повернулся к нему Юний.
– Что за староста?
– Хизульф, так его зовут, кажется. Тот еще жук.
– Это как - жук?