Патриарх Гермоген
Шрифт:
Другое издание тех лет сообщает: «В течение трехсот лет около мощей святейшего Гермогена постоянно совершаются исцеления…»{377} Подробное описание многочисленных чудес, происходивших у его гробницы, обнаруживается во многих статьях и брошюрах{378}.
Идея канонизации зародилась в русских монархических кругах около 1909 года, да и поддерживалась в основном ими же. «Русский монархический союз и Русское монархическое собрание в Москве… решили соорудить храм на месте блаженной кончины патриарха… в подземелье… Чудова монастыря… Потекли пожертвования». В 1910 году было получено официальное соизволение на строительство храма{379}. Его в конечном
На западной стене храма находилась памятная медная доска с выгравированной надписью: «Храмъ сей въ молитвенную память святейшаго Патриарха Гермогена здесь скончавшегося мученической смертью за родину 17 февраля 1612 г. Устроенъ усердiемъ Русскаго Монархическаго Общества и Русскаго Мо-нархическаго Союза въ Москве въ мае 1913 года въ ознаменованiе 300-летiя Августейшаго Дома Романовыхъ и благополучнаго царствованiя Госуд. Императ. Николая Александровича по благословенiю Митрополитовъ Московскаго и Коломенскаго Владимира и Макарiя. Зодчiй Н.Д. Стрюковъ [88] . Председатель Русск. Монарх. Собранiя и Русск. Монарх. Союза протоиерей Iоаннъ Восторговъ».
88
Правильнее — Струков.
В день кончины патриарха Гермогена и в следующие затем дни 17–19 февраля 1912 года Москва, а с ней и множество иных русских городов торжественно совершили молитвенное поминовение святителя. В начале 1913 года жители Москвы направили «Ходатайство о прославлении Церковью святейшего патриарха Ермогена» в адрес Макария, митрополита Московского. Митрополит представил ходатайство и запись чудес, совершившихся у гробницы Гермогена, в Синод. Синодальная комиссия постановила «составить тропарь, кондак, молитву и службу святителю Гермогену», а также написать его Житие. 14 апреля 1913 года Синод обнародовал свое «Деяние», где говорилось о прославлении Гермогена в лике святых. Его торжественно зачитывали во всех храмах и монастырях. На докладе Синода по делу о канонизации святителя император Николай II начертал резолюцию: «Прочел с чувством истинной радости». 11 мая, накануне прославления святого Гермогена, во всех православных храмах империи совершились всенощные бдения «новопрославленному угоднику Божию». Или, где это не принято, 12 мая — утренние богослужения по общему чинопоследованию службы святителям, затем, в тот же день, — божественные литургии, а по окончании их — молебствия{380}.
Прославление совершилось 12/25 мая 1913 года, при громадном скоплении духовенства и богомольцев. К нему специально прибыл митрополит Санкт-Петербургский Владимир. Из императорской фамилии ко всенощному бдению явились великая княгиня Елизавета Федоровна и князь Иван Константинович. Богослужения в Московском Кремле возглавлял патриарх Антиохийский Григорий IV. Император Николай II в тот день возвращался из Берлина в Царское Село и направил на имя обер-прокурора В.К. Саблера телеграмму: «Поручаю вам передать святейшему патриарху Григорию… а также всем помолившимся за меня и мою семью в день прославления священномученика Ермогена мою сердечную благодарность. Искренно сожалею, что не мог быть на прославлении».
Днем позже московские монархисты устроили торжественное освящение первого храма, освященного во имя Гермогена.
Через несколько дней император с супругой приехал в Москву. Николай II посетил подземную Гермогеновскую церковь, и там представители монархических организаций поднесли ему икону святителя Гермогена. Монарх также подходил к другой иконе святого патриарха, установленной в Успенском соборе, и, преклонив колени, приложился к образу.
Царская чета приняла деятельное участие в прославлении Гермогена. Государь на свои средства «устроил» новый гроб и раку для него. На средства императрицы Александры Федоровны были изготовлены облачения для мощей святителя: патриарший куколь, епитрахиль и мантия. Проект раки составил художник С.И. Вашков, наблюдал за исполнением работ князь М.С. Путятин, консультировал обоих профессор живописи В.М. Васнецов. Все рисунки и модели как гроба, так и раки государь одобрил лично. Кипарисовый гроб и серебряная
11 и 12 мая 1914 года в Московском Кремле состоялось торжественное открытие и переложение мощей святителя в новую раку. Торжества возглавил митрополит Московский Макарий (Невский). В1916 году в девятом номере «Богословского вестника» были опубликованы служба и акафист святителю Гермогену.
О печальной судьбе драгоценных предметов, связанных с гробницей Гермогена, известно немногое: «После 1918 года в Московском Кремле начала работать Комиссия по изъятию церковных ценностей из соборов. 27 марта 1922 года из Успенского собора было вывезено 65 пудов серебряных предметов, и среди них драгоценная рака Патриарха Гермогена. Все это поступило в Гохран. Дальнейшая судьба серебряной с драгоценными камнями раки… неизвестна… В 1929 году за несколько дней был разобран Чудов монастырь; часть памятников прикладного искусства… была передана в музеи-соборы Московского Кремля. Очевидно, именно тогда бронзовое покрытие, изготовленное товариществом И.П. Хлебникова, вновь вернулось в Успенский собор на раку Патриарха Гермогена. Серебряный гроб с мощами Патриарха Гермогена, изготовленный товариществом П. Оловянишникова, сохранился до настоящего времени и находится внутри раки»{382}.
О проекте памятника духовным пастырям времен Смуты сохранилось гораздо больше сведений.
Речь идет о двух личностях — патриархе Гермогене и настоятеле Троице-Сергиевой обители Дионисии. Им предстояло соседствовать на одном постаменте. Московская православная общественность собиралась установить двойной монумент на Красной площади. Императорское Московское археологическое общество объявило конкурс на памятник. Ни один из присланных на конкурс двадцати восьми проектов не подошел для исполнения, хотя проект скульптора Андреева и удостоился первой премии. Члены жюри склонялись к тому, что лучше поставить памятник по проекту В.М. Васнецова (он не участвовал в конкурсе) — многофигурный монумент «Спасение России», где скульптуры патриарха Гермогена и архимандрита Дионисия представляли собой всего лишь центральную часть очень большой композиции, а главенствовало скульптурное изображение святого Георгия Победоносца{383}.
На сооружение грандиозного мемориала была объявлена народная подписка. Однако… сначала мировая война, затем революционные события, а потом идейные предпочтения новой власти помешали осуществиться замечательному начинанию.
До 1932 года в Москве существовала еще одна святыня, прямо связанная с патриаршим служением Гермогена, — Ермолаевский храм. Многие относили его возникновение к трудам святителя. Московская Синодальная контора разрешила отделить частицу святых мощей Ермогена для Ермолаевской церкви{384}. Но при большевиках этот храм подвергся варварскому разрушению.
Советская эпоха испытывала своего рода избирательную глухоту к некоторым великим именам русского прошлого. На протяжении многих десятилетий персоны, давно вошедшие в пантеон отечественной истории, как бы не существовали, сделались невидимками. Гермоген? Духовный пастырь времен Великой смуты? Кто таков?! Какой-нибудь реакционеришка, дитя невежественной поповщины? Не знаем! Да хоть бы он и существовал, хоть бы и делал нечто значительное, а все равно — социально неблизок! Попрощаемся с ним.
Имя его более неразличимо в шуме времени. Поступки его утонули в болоте забвения.
Если и писали историки о величайших деятелях Церкви до 1980-х, то либо в тоне разоблачения, либо в связи с культурой, политикой, то есть «по касательной». Об их главной роли — духовных водителей нашего народа — говорили ничтожно мало. А ежели и сообщалось что-либо, то в основном скверные вещи.
История Русской церкви начала медленно выплывать из небытия в конце 1980-х — в связи с торжествами, посвященными 1000-летию Крещения Руси. В 1990-х о роли Церкви стали говорить больше. Но титаническая глыба Гермогена, неподъемная, неудобная, всё еще оставалась «подводной» частью русской судьбы. С поверхности ее не замечали…