Пати-Недотепа
Шрифт:
— Графиня! — окрик позади оказался столь неожиданным, что я подпрыгнула.
Оборот вокруг своей оси был слишком резким. Мальчик-слуга вздрогнул. К тому же я споткнулась о подол платья и чуть не рухнула на несчастного пацаненка — стыд и срам, дорогая графиня, стыд и срам!
Кое-как выровнявшись, я медленно выдохнула. Теперь можно и пообщаться.
— Чего тебе?
— Простите, ваше сиятельство, ваш дядюшка приглашает вас сойти вниз.
Зачем, ради всего святого?
— Дарен, мне нездоровится нынче. Скажи, что я не спущусь к ужину.
— Ваше сиятельство, никак не можно. Дядюшка ваш был
Еще не легче. За что ж мэтру Лумию такое испытание?
Ладно. Пойду, переоденусь, что ли. В конце концов, когда ты, душенька, в последний раз была на балу? Тем более кажется намечается что-то очень необычное. Правда, боюсь, на сем приеме я увижу огорчительно мало знакомых лиц — не жалует дядя мой привычный круг общения. Да и друзья у родственника странные. Но где наша не пропадала? А ежели у кого из кавалеров возникнут гнусные мысли — никто не препятствует мне захватить с собой в бальную залу, что душе захочется. А уж моей душе точно захочется, и много, можно не сомневаться!
Облаченная в довольно невинное светло-голубое муслиновое платье с пышными складками и без жесткого корсета, я медленно спустилась на первый этаж.
Там царило нечто невообразимое — начиная с внешнего вида бальной залы и звучащей музыки и заканчивая внешним видом гостей, которых оказалось на удивление много.
Помещение претерпело удивительную метаморфозу — из классической комнаты для приёмов оно превратилось в творение рук безумного художника. Стены были сплошь затянуты той самой прорвой принесенной ткани, ложащейся в углах драпировками и фалдами свисающей с потолка. Пол устилали пестрые восточные ковры — тоже невероятно дорогие. Дядя точно пустит нас по ветру! По периметру залы стояли низкие диванчики, усыпанные маленькими расшитыми подушечками, которые в огромном количестве валялись и просто на полу. От буйства красок рябило в глазах.
В закутке для музыкантов разместились низкорослые мужчины со здоровенными пузатыми барабанами, бубнами наподобие балаганных, только больше, и инструментами, напоминающими мандолины, но уже и с меньшим количеством струн. Музыка, которую играли смуглокожие исполнители, оказалась на удивление приятной, но слишком необычной — особенно в сравнении с тем, что традиционно звучит на светских приёмах.
Но больше всего меня поразили гости.
Я слышала, что нынче в свете царит восточная мода, завезенная к нам из дальних диковинных краев. Но одно дело слышать, а совсем другое увидеть своими глазами.
Дамы щеголяли в коротких — много выше колена — полупрозрачных туниках поверх прикрывающих только грудь расшитых бисером корсетов и широких шелковых шароварах. Волосы, заплетенные в мелкие косички и причудливо уложенные, блестели от масла. Руки, шеи, головы и щиколотки были просто увешаны массивными драгоценностями с неприлично крупными камнями. Краска на лицах гостий напомнила мне прочитанные книги о племенах, живущих на другом конце света — помнится, составители именовали её боевым раскрасом.
Кавалеры меня тоже удивили — яркие наряды, состоящие из широких, сужающихся у самых щиколоток брюк и просторных, причудливо расшитых рубах до колена скорее напоминали ту же ярмарку, нежели чем светский приём.
Короче сплошные неприличности. Неужели
Гости гоготали, шумели и переговаривались, напоминая стаю бестолковых павлинов. В глазах пестрило от обилия красок. Слуги с безумными глазами бегали туда-сюда, распорядитель держался за сердце. Дом для душевнобольных да и только.
Я скромно притулилась в углу, стараясь не пялиться слишком откровенно по сторонам.
Надо дождаться появления мэтра Лумия — хоть одно родное лицо.
— Силисия. Что такое происходит? — а вот и магик.
— Не могу знать, мэтр, — почти искренне пожала я плечами. — Дядюшка велел нам быть. Большего открыть не в моей власти.
Но что я вижу? Мэтр явился с охраной? Бедный Пати. Клоп уже должен был измотать его изрядно. Я знала, какие ощущения испытывает парень — когда-то, по неопытности, замкнула заклинание на себя и вкусила все прелести клоповых изысков в полной мере. Теперь я буквально по минутам могла рассказать, что переживает объект воздействия.
Я сочувствующе посмотрела на парня. Держится молодцом. Да то ли еще будет — закат уже отгорел, нынче грядет самый пик активности магического паразита. Этому Пати сейчас бы в прохладную ванну с травами — была у меня мыслишка повелеть слугам организовать такую купальню для парня, да с этим балом обо всём позабыла.
Хм. Уж не жалеет ли моя светлость этого странного охранника? Конечно жалеет — погорячилась всё-таки с заклинанием, человек же, не кобель дворовый, чтобы на нём опыты по выносливости ставить. Но кто же знал, что все так обернется? Наша-то светлость планировала, что мальчишка нормально — ну, относительно нормально — встретит полночь в купальне… Опять из-за дядюшки и его выходок сплошные неприятности!
— А вот и долгожданные гости! — заметив нас, возопила худая дама в зеленом. По голосу та самая писклявая Гасинда. Интересно, кто тут гости? Не она ли со всем этим бедламом? — Радж, дорогой, представь нас!
Примерно через час после окончания тренировки, во время которой мы так интересно пофехтовали с мастером Фитиром, я почувствовал некоторое неудобство. Спустя какое-то время смутные ощущения оформились в полноценное и отчетливое чувство, что по мне шастает колонна муравьев, периодически, в самых неожиданных местах, проверяя мою шкуру на съедобность. Да больно-то как. Поначалу это было еще ничего, но ближе к вечеру я стал похож на блошливого кобеля или мартышку на муравейнике. Так же ожесточенно скребся, чуть ли не задней правой ногой за ухом.
Я уже места себе не находил, когда в замок неожиданно нагрянули гости. Вскоре после этого слуга сообщил, что мне необходимо, как охраннику господина мага, присутствовать на дворянском сборище. Только этого не хватало!
Прихватив чистую одежду, я стремительно рванулся в сторону купальни для слуг. Разделся буквально на ходу и, едва переступив порог, с головой погрузился в оказавшуюся на удивление горячей воду — натаскала же какая-то добрая душа. После чего схватил с подставки кусок мыла и начал с ожесточением намыливаться. Однако надеждам моим не суждено было сбыться — проклятые насекомые и не думали ни загибаться, ни разбегаться. Даже под водой они продолжали свою вредоносную деятельность.