Патч. Инкубус
Шрифт:
– Папа, за что они над ним так издевались? Потому что так решили боги?
– Да. Именно так. Что ты думаешь об этом, Джон?
– Боги несправедливы.
– Почему они несправедливы, Джон?
– Я не знаю.
– Йоко, ты?
– Потому что это…
– Потому что это… Ну?
– Потому что это злые боги, дядя Андрей.
– Молодец, Йоко! Это – злые боги. А могут ли злые боги быть на самом деле богами?
– Я не знаю, дядя Андрей.
– Могут, Йоко. К сожалению, могут. Таким богам нельзя подчиняться. Никогда нельзя. С ними нужно бороться. Потому что они не наши боги, они чужие боги. С
Но новые муки ждали Прометея. Зевс послал своего орла, чтобы тот каждый день прилетал на гору к прикованному пленнику, раздирал острыми когтями его тело и клевал печень. Прометей был, как и все титаны, бессмертен, и за ночь страшная рана затягивалась, а печень отрастала. На заре же над горами вновь слышался шум гигантских крыльев. Орел опускался на Прометея, и его муки возобновлялись.
Веками длились страдания Прометея. Но такой же долгой была и людская благодарность. Гончары и люди других огненных профессий почитали его как бога. Поэты всех времен и поколений прославляли в своих творениях Прометея как борца с несправедливостью и освободителя человечества. Долгие века страдал гордый титан Прометей, но муки его длились не вечно. Пришел час и его освобождения вместе с великим героем Эллады Гераклом.
Титан рассказал Гераклу о злой судьбе своей и о том, какие великие подвиги предстоит герою совершить. С ужасом смотрел Геракл на мученья Прометея, и сострадание овладело им. Полный внимания, слушал титана Геракл. Но еще не все страдания Прометея видел Геракл. Послышался вдали шум могучих крыльев – это летел орел на свой кровавый пир.
Геракл не позволил ему терзать Прометея. Он пустил смертоносную стрелу, и орел, пронзенный стрелой, упал в бурное море. Геракл разбил тяжелой палицей оковы Прометея и вырвал из груди его острие, пригвождавшее титана к скале. Встал титан, и теперь он был свободен. Кончились его муки. Так исполнилось предсказание, что смертный освободит его.
Андрей закончил рассказ. Дети молчали. Сел на ковер рядом с ними.
– У каждого человека есть свой путь. И нужно не сдаться, если твой путь окажется путем Прометея.
Вечером Кадри сидела на веранде.
– Иди ко мне.
Андрей подошел, сел рядом. Обнял.
– Андрюш, они звонили?
– Да.
– И как?
– Потеряли модуль.
– Какой по счету?
– Четвертый.
Кадри вздохнула.
– Каа, у них не получается. Чего-то не хватает.
– Когда Док вернется?
– Сказал, на следующей неделе.
– Ну ладно.
– Знаешь, Каа, я сам на грани. А уж каково ему…
– Андрюша, пойдем спать.
– Пойдем.
– Знаешь, Андрюша, Джон сегодня…
– Что?
– Первый раз закрутил спираль.
– Да?
– Ну да. Догнал Йоко. Полгода спустя.
– Ничего, все в порядке. Главное, что догнал.
В полночь Алеко и Малеко отправились на уборку. Освещение усадьбы плавно сменилось дежурным. Два ротвейлера в полной тишине нарезали круги через заросли возле забора. День закончился.
[– Спишь, Йо-Йо?]
[– Нет еще. Разговариваю.]
[– С кем?]
[–
[– И что сказали?]
[– Мы приняты. Но нам пока рано.]
[– А когда?]
[– Сказали, предупредят.]
[– Хорошо.]
[– Спи, Джонни.]
[– Сплю. И ты спи.]
[– И я. Давай, до утра.]
Глава 08
Олаф тогда прилетел на Самуи неожиданно. Мог бы все же дать знать, раздосадовано думал Док, – хоть бы позвонил или телепатическую депешу свою отправил, что ли. А то как снег на голову. Хотя, какой снег в Таиланде, да еще и в конце апреля.
Усадьбу только-только закончили перестраивать. Док с утра до вечера занимался первостепенными формальностями – бумагами на дома и земельный участок, регистрацией фирм, открытием счетов, оформлением видов на жительство. На Андрее, Але-ко и Малеко борьба с недоделками, мебель, техника и оборудование для усадьбы – доставка, установка, сборка, а также все связанное с тремя автомобилями. Заметно округлившиеся Кадри и Юкки наводили последние штрихи, наделяя домашним уютом только что отремонтированные помещения.
Все были при делах. И тут – Олаф. Субботним утром, что-то около половины восьмого, у ворот остановилось такси. Молодой загорелый блондин с тонкими чертами лица и выгоревшими волосами с интересом осмотрел усадьбу снаружи и нажал кнопку звонка.
Мужчины обменялись рукопожатиями. Юкки поклонилась, сложив ладони на груди, а Кадри присела в книксене.
– Слушай, ты откуда вообще реверансы выучила? – удивлялся Андрей.
– Книжки читать нужно, кино смотреть полезно, – парировала с ироничной улыбкой Кадри. – Насчет кино, именно смотреть, а вот сценарии писать – так это не очень.
– Ладно, не злись. Как тебе гость?
– Странное впечатление.
– Что значит «странное»?
– «Странное» означает «странное», то есть то, что буквально и означает. Необычный.
– Это как?
– Ненастоящий, – помолчала, подыскивая слово. – Целлулоидный.
Осмотрев оба дома, Олаф взял Дока под руку:
– Ну что же, покажете офис?
В офисе еще никто не валялся, в том числе – конь. Несобранная мебель лежала в коробках по комнатам. Только в переговорной Алеко и Малеко успели вчера скрутить, и то не до конца, овальный общий стол – да и тот «гулял» с ноги на ногу и не держал горизонтальный уровень.
– Ладно, нам не привыкать к рабочему беспорядку, – добродушно ухмыльнулся Олаф, оседлав одну из коробок. – Процесс творения никогда не бывает простым. Всегда все перевернуто с ног на голову, всегда недоделки и пропуски дедлайнов. Это – нормально. Какие ощущения от происходящего, Док?
– Позитивные. Уже есть где жить. Обустраиваемся. Непредвиденных ситуаций не было.
– Как самочувствие жен?
– Без жалоб. Патологии беременности не выявлено, хотя наблюдаем их усиленно, тут есть госпиталь с приличными спецами. Что странно, не было симптоматики токсикозов, хотя дамы у нас первородящие, «возрастные», обе за тридцать.