Пасынок
Шрифт:
«Нил?» - неловко позвала Ллейст, вновь осматривая все вокруг, а отвечала ей лишь тишина холодных старых стен. Его правда не было. Куда-то делся.
Она прошла на кухню, хотя ноги опять становились мягкими от волнения. Перед глазами проносились жуткие воспоминания предыдущего дня, как немое кино, как плохое видео с низкой частотой кадров в замедленной съемке. От этих воспоминаний подкатывала нервная тошнота, руки начинали дрожать.
Пустая кухня. Задвинутые шторы, сквозь которые все равно пробивался дневной свет, которого девушка так избегала. На старом, как мир, столе с очередной уродливой
«Откроешь свою тумбочку, найдешь в ней план города. Красными крестами обозначены ветклиники, отходы из которых выносят каждый день, и оставляют во дворе до утра до приезда уборщиков. Синими – ветклиники, отходы из которых выносят каждую неделю, над крестом – день недели. На обороте действующие адреса фермермеров-людей, которые согласны сцеживать кровь без лишних вопросов за небольшую плату. Съезди к ним. Скажи, что от меня. Договорись, по каким дням тебе будет удобно её забирать.
Я перебрал тебе двигатель, отогнал твою машину в сервис, чтобы почистили салон. Там же, в столе возьмешь квитанцию об оплате и договор, по нему заберешь авто.
Завтрак в холодильнике.
А, и еще. Не ищи меня. Ты свою задачу выполнила. Ты помогла, вырастила, как и хотела. Спасибо, с тобой было хорошо. Я благодарен. Но смотреть, как ты обжимаешься с другими мужчинами я не буду, извини. Береги себя.
Прощай».
В глазах потемнело. Не помня себя, Криста выронила записку и помчалась назад в комнату, к шкафу. Резко дернула за деревянные дверцы и тут же раздался скрип старых петель.
Пусто. Полки, на которых сын хранил одежду, пустовали. Видя это, девушка отшатнулась, а руки задрожали. Следом она бросилась к креслу, достала из-под неё походную сумку, заглянув внутрь.
Деньги, которые она столько лет копила. Мечтала, что милый мальчик, самый близкий человек теперь станет тем, кем он захочет. Деньги, бесконечные пачки, перетянутые старыми резинками, уже слегка покрывшиеся пылью, так и лежали там. Тело затрясло в приступе нервного озноба, сами собой стали вытекать из глаз слезы и падать на пол. Бледной, мокрой от нервов рукой Ллейст схватила телефон, и стала набирать номер парня.
Абонент недоступен, конечно.
Страх передавливал горло. Столь сильно, что Криста не могла заставить себя сказать ни слова. Только хрипела, глядя на пол и тряслась. Шок застилал глаза, слез становилось все больше. В какой-то момент сила воли, что держала вампиршу на ногах, треснула. Она упала на колени, схватилась за голову и оскалилась в порыве разрыдаться. Ему восемнадцать лет. Он может уйти. Он волен делать, что хочет.
Ллейст не помнила, столько сидела в своей немой истерике. Как поднялась снова, хотя все вокруг размывала пелена соленой воды. Губы дрожали. В надежде увидеть что-то еще, девушка вновь приволоклась на кухню, и взялась осматривать записку со всех сторон.
Ничего. Вновь, как упрек или насмешка мимо зрачков пронеслось напоминание о завтраке. Словно зомби
На центральной полке, прямо перед носом стоял высокий стакан темно-красной жидкости, которая еще даже не успела полностью остыть. Разило человечиной. Запахом, который невозможно было спутать ни с каким другим, а рядом лежала запакованная пластиковая трубочка.
Она вновь рухнула на колени прямо перед холодильником. Затем тут же вскочила, и яростно помчалась в коридор, принявшись натягивать шапку и ветровку. Может, раз кровь еще не до конца остыла, он ушел не так далеко. Может, его еще можно догнать и остановить. Плевать на ожоги, плевать на все.
Может быть. Но что-то внутри предательски ныло, что уже нет, и слезы вновь обжигали лицо.
Уже поздно.
* * *
Тело ныло от боли. Руки, покрытые багровыми синяками, получерный торс. Ноги практически онемели, сломанный нос не позволял дышать, и лишь иногда из него выходили черные сгустки вязкой крови, которая теперь слегка напоминала мазут.
«Я тебя убью, сволочь» - сипел Крис, едва-едва собирая силы, чтоб подняться из-за мусорного бака. От вони накатывала тошнота, джинсовые бриджи с левой стороны пропитались какой-то вонючей гниющей жижей. Асфальт ощущался холодным, но там же смердящим и мерзким. Ржавчина осыпалась с обратной стороны бачка, слегка покорёженный имел вмятины и потертости от долголетнего использования. Вновь тошнота.
Странное чувство охватывало тело, словно хотелось то ли пить, то ли есть, а, может, одновременно. Сил практически не осталось, боль от побоев будто ощущалась сильнее с каждой секундой. Крис едва поднялся на ноги, хотя почти не мог держать равновесие. Покачиваясь, он вышел из-за бака на дневной свет.
И тут же шарахнулся назад в тень от очередной порции дикой боли, словно на кожу пролили кипяток. Сердце застучало в страхе, опустилось куда-то в желудок, глаза бегали по асфальту. Губы дрогнули, отступая, мужчина почувствовал за спиной холодную стену и медленно по ней сполз.
Что происходит?
Город дорог
Горячий кофе обжигал руку, пока плескался в картонном стакане. Криста пила его скорее для того, чтоб отвлечься, напомнить себе, что занимается деятельностью, что нужно… торопиться. Рваными, разрозненными движениями она кидала на заднее сидение такси сумки, пока на зеркале мерно покачивался брелок в виде кота. Солнце медленно уходило за горизонт, обнажая ночь. Золотисто-алый закат пятнами лежал на небе, исчезая с каждой секундой. Дул едва ощутимый, прохладный ветер, и в окнах, один за другим загорался свет.
– Ты надолго планируешь уехать? – Спокойно спросил весьма высокий, гладко выбритый мужчина с идеально седыми, платиновыми волосами, которые лежали на спине в тугом хвосте. Ему было, на вскидку, от тридцати восьми до сорока трех лет, и, несмотря на, сравнительно, молодой возраст он не имел на голове ни одного не серого волоса. Такие же серые глаза выглядели безучастными и пустыми, словно он видел жизнь несколько раз, смотрел её по второму, а то и по третьему кругу.
– Найду блудного парня. – Ллейст сжала кулаки. – Верну домой и вернусь. Вместе с ним вернусь. По-другому – нет.