Пасынки страны
Шрифт:
За дверью открылась небольшая комнатушка, на полу которой лежало грязное тряпьё, бывшее некогда одеждой. Судя по всему, тряпки использовали в качестве постельного белья и плотная, почти осязаемая, вонь подсказала, кто именно. Обои на стенах исполосовали когтями, а от кресла в углу остался лишь деревянный каркас. Очаровательно! Видал я прежде бомжей, живших в лучших условиях. Ладно, пойдём дальше.
Коридор выглядел получше, но заросли паутины и толстый слой пыли не украшали ещё ни одно помещение. Некоторые портреты августейших особ даже оставили на стенах, большинство, впрочем, сбросили на пол и растоптали. Здесь обои,
— Куда? — прошептал я.
— Тот путь, который известен мне, ведёт через тронный зал, — Ева показала пальцем, — вроде бы можно ещё обойти через левое крыло, но я ни разу там не была да и так выходит много длиннее.
— Угу, без вопросов, значит пошли через тронный, — мне было как-то не по себе.
Путь оказался совсем недолгим; вильнув пару раз, коридор упёрся в массивные высокие двери, тускло поблёскивающие жёлтым металлом украшений. Кажется на щитах изображалось восходящее солнце над рекой в обрамлении колосьев. Одна створка покосившись висела на полуоторваной петле. Бардак.
Тронный зал выглядел очень даже ничего: ребристые колонны уходящие во мрак под потолком обвивали каменные змеи, а высокий трон поддерживали коленопреклонённые девицы с распущенными волосами. Стрельчатые витражные окна нехотя пропускали лунный свет и тот синими озерцами лежал на деревянных плитах пола. Кажется вверху ещё оставались лохмотья плотной материи, прежде закрывавшей окна и стены. Огромная люстра в сопровождении товарок поменьше напоминала спускающуюся летающую тарелку. Повсюду — мрак и безмолвие.
— Когда то и дня не проходило, чтобы здесь не давали бал, — шептала Ева, осторожно шагая рядом, — особенно часто лет эдак сто двадцать — сто сорок назад. Потом — всё реже, а последние тридцать лет мы здесь вообще не появлялись. Так, изредка наведывались в Тридаш. Ко всему прочему, никого из старых знакомых не осталось, а новых мы не завели. Тем более старые ведьмы относились к нам всё хуже, а новые и вовсе игнорировали.
Я остановился и задумался, пытаясь поймать некую ускользающую мысль, витающую на дальних задворках сознания. Оп–па, попалась! Хм…
— Слушай, — я задумчиво почесал нос, — как я понимаю, люди в Стране живут ненамного дольше обычных, ну наших, так?
— Лет девяносто–сто, — согласилась Ева, — это, если без нашего участия. Ну а если с нашей помощью…
— Это я уже понял, — я махнул рукой, мы, вампиры, вроде умирать не должны, а ведьмы? Какой у них срок?
— Это — люди и живут они, как все люди, — вампирша казалась сбитой с толку, — ну ещё могут, благодаря магии, протянуть не десять–пятнадцать лет дольше.
— Угу, — согласно кивнул я, — Леонтия, которую мы так удачно навестили с Ритой, следила за вами от момента вашего поселения у Головни, а это, напомни мне, сколько?
— Триста сорок лет, — Ева казалась ошарашенной, — но…
— И тут ты ещё поминаешь неких ведьм, которые запросто живут больше сотни лет да ещё и указывают вампирам, что им делать. Как я понимаю, после своей победы над нашими, все ведьмы перестали стареть и умирать?
— Да, но…
— А тут ещё на людей напал странный мор, а наши разлюбезные чародейки совсем распоясались: сжигают деревни,
— И тут появляетесь вы, с Ритой, — медленно сказала Ева, — в тот момент, когда Стране угрожает смертельная опасность, приходят два вампира, обладающие необычными способностями.
— Да, — с иронией согласился я, — мы — избранные. Особенно — я, даже не высший. Пошли.
— Не помню, — с глухой тоской пробормотала Ева и закусив губу, пристально всмотрелась в моё лицо, — как будто под тёмной водой вырисовываются очертания чего-то, до боли знакомого…Максим, с тобой связано слишком много непонятных и необъяснимых событий. Можешь иронизировать, но вы действительно появились в самый нужный момент, вырвали меня и Рекса из той раковины, где мы спрятались от реальности и позволили помочь всем тем, кто попал в беду и уже не ожидал помощи.
Я остановил её словоизлияния, поцеловав в губы.
— Давай всё таки пойдём, — я легонько щёлкнул вампиршу по носику, — мы вроде бы как раз должны помогать попавшим в беду.
Тронный зал остался за спиной и некоторое время мы шагали через анфиладу огромных помещений с вычурной аркадой и высоченными стрельчатыми окнами грубо заколоченными какими-то неряшливыми тряпками. Ковры зачем-то отодвинули к самой стене, а на паркетном полу я обнаружил следы чьих-то копыт, раза в три больше лошадиных. Интересно, а слонов подковывают?
Собачьей вони здесь почти не ощущалось. Взамен всё сильнее становился терпкий пряный аромат, с которым мне уже приходилось сталкиваться. Трижды. Чёртовы колдуньи пользуются одним и тем же парфюмом?
В одном месте деревянные плашки разобрали, освободив неровный участок каменного пола. Здесь кто-то намалевал чёрную пентаграмму, в середине которой темнело уродливое кострище. Омерзительно смердело палёным мясом. Забавно: на потолке остался выжженный след, точно пламя достало до нарисованных там голубых звёзд. Интересно, а где вообще местный король?
— Сюда, — Ева потянула меня за рукав, направляя к лестнице по спирали ввинчивавшейся в недра дворца, — раньше там был винный погреб и кладовая, но я там ни разу не была. Сам понимаешь — незачем.
— Ну а виночерпия отведать? — девушка хихикнула, — да и кладовщика заодно, чтобы не обидно было. Чёрт, как ведьмами то несёт! Давай ка потише.
— Ты ощущаешь их запах? — изумлённо прошептала вампирша, — но это же…
Она замолчала и больше никак не прокомментировала мои слова.
Мы осторожно спускались по скрипучим ступеням и разговор, поначалу казавшийся отголоском тихих шагов приобретал всё более чёткие очертания, дробясь на множество женских голосов. Ева, шагавшая чуть впереди, повернулась ко мне и прижала палец к губам. Я согласно кивнул одновременно силясь понять: сколько именно ведьм ведут неспешную беседу в подвале дворца. По всему выходило — не меньше пяти. Скверно. Очень пригодилась бы помощь Рекса и Риты. К сожалению, оба вампира в этот момент гоняли собачек (или наоборот), поэтому придётся обходиться собственными силами.