Пасынки Гильдии
Шрифт:
Пахнет морем, как и по всему дворцу. Не слышно завывания неупокоенных душ, не сверкают багровые глаза полуночных демонов… а главное, волка-поганца не видно!
Но впереди мрак прячет еще половину зала, и окаянный хищник запросто может укрыться в темном углу.
Стражник шагнул вперед… еще шаг… еще…
Но что это бесшумно возникло впереди?
Ноги стражника разом ослабли, спина взмокла.
Черная безликая фигура с алым свечением вокруг головы… ты ли это, Владыка Бездны? Неужели сам пришел за душою простого
Хотелось взмолиться, но воздух мертво застрял в гортани, слова заиндевели на языке. Про арбалет стражник просто забыл.
Что засеребрилось рядом со страшной фигурой? Волк! Какой огромный!..
Серебристая тень дрогнула. Стражник не столько увидел, сколько угадал, что зверь подобрался для прыжка.
Нет, человек не размышлял – какие размышления пред ликом Владыки Бездны?! – просто рука, судорожно дернувшись, рванула спусковой крючок.
Свистнула стрела. Впереди зазвенело и с шумом осыпалось стекло.
Нет, стражник не понял, что видел в зеркале самого себя, подсвеченного сзади огнем факела. Не было у него мгновения, чтобы это сообразить, потому что сзади ему на плечи обрушились волчьи лапы…
Может быть, стражник остался жив лишь потому, что волк сжимал в пасти бронзовый футляр с картой и не мог пустить в ход клыки. А может быть, Нургидан не хотел лишней кровью портить веселую и отчаянную игру. Он сбил противника с ног и принюхался. Парень был жив, но без сознания. Хотя вроде головой не ударился… от страха, что ли?
Размышлять об этом было некогда: ярус оживал, полнился злыми голосами и факельными отсветами.
Волк коридорами затрусил в полумрак.
Нургидан не брел наугад. Да, в прозрачных живых складках за Гранью он порой путался и сбивался, но в Мире Людей у него было прекрасное чувство направления.
Юный Охотник понимал, что к воротам ему не пробиться. Поэтому он заранее приглядел для себя путь, рискованный до безумия и крайне ненадежный. То есть самый привлекательный путь для Нургидана.
Ночной воздух пах не только морем и пылью. Охотника окружала россыпи запахов Подгорного Мира. Они были знакомыми, но мертвыми. Шкура, кожа, сухие перья, древесная труха.
Вот ударил по ноздрям запах настолько враждебный, что волк поднял шерсть на загривке и зарычал бы, если бы не бронзовый футляр в пасти. Хотя он понимал: та, которую он учуял, никогда ни на кого не нападет.
Взгляд в глубокую нишу в стене… Да, вот она, каомра, «смерть-кошка», такая же, как та, с которой Нургидан сцепился возле драконьего логова!
Хищница замерла в прыжке на задних лапах. Искусный чучельник сумел передать порыв и ярость. А крюк, крепко держащий на стене прыгающую зверюгу, был из коридора почти не виден.
Залюбовавшись на гигантскую куницу с гиеньей головой и стеклянными мертвыми глазами, Нургидан упустил время. И позади, и впереди слышались приближающиеся
А по коридору навстречу друг другу действительно спешили два десятка стражников. Они сошлись как раз у ниши с чучелом.
– Мы обошли ярус вдоль западной стены, – сказал один из десятников. – Заглядывали во все комнаты, какие не заперты. Нет тут никакой псины. – Он поднял факел повыше и хохотнул. – Кроме вот этой.
Стражники смехом откликнулись на шутку командира.
В нише сошлись в застывшей схватке два чучела: неведомая тварь с гиеньей башкой и огромный волк. Оба стояли на задних лапах, сцепившись пасть в пасть. Широкие лапы волка лежали на шее желто-бурой хищницы. Тварь сверкала стеклянными глазами, которые в свете факелов стали багровыми. Голова волка была повернута так, что люди не видели его глаз.
– Как живые, – хмыкнул один из стражников.
– Раньше бурая красотка тут одна торчала, – уточнил кто-то. – Дружка ей, видать, недавно поставили.
– Ладно вам дурью маяться! – оборвал подчиненных второй десятник. – Тут странное дело вышло. Мы обошли ярус вдоль восточной стены. Зверя не отыскали, зато в Зале Правителей нашли одного из наших. Он раньше других поднялся на этот ярус.
– Мертв? – вскинулся первый десятник. – Загрызен?
– Нет. В обмороке. Мы его в чувство привели, так он твердит: мол, ему явился Владыка Бездны…
Всем стало неуютно. Стражники заозирались.
– Ну, Владыка не Владыка, – сказал наконец первый десятник, – а про призраков в Зале Правителей давно уже разговоры ходят.
– Так чего ж мы тут торчим? – спросил второй, пытаясь за насмешкой спрятать тревогу. – Нас зачем послали? Зверя ловить или призраков по головам пересчитывать? Зверя тут нету – так и пошли вниз!..
В сторожевой башне было куда спокойнее, чем на нижних ярусах. По приказу командира один из воинов сбегал вниз, чтобы узнать, по какому поводу поднялась суматоха. Вернувшись, сообщил: ловят сбежавшего пса.
Ну, пса так пса, правитель вконец рехнулся с этими шавками. Это не касалось пятерых стражников, в чьи обязанности входило днем обозревать море с верхней площадки башни, а ночью поддерживать пламя маяка.
Поэтому один из стражников завалился на дощатый топчан в углу караульного помещения (спать дозволялось, но по очереди, по одному), а двое поднялись наверх – сменить своих товарищей.
Те спустились в караулку, промокшие и продрогшие от сырого ветра, сели к столу и заговорили о том, какое свинство со стороны правителя запретить проносить в сторожевую башню вино. Не хлебнешь малость, чтоб согреться! Говорит: мол, у огня грейтесь… а от огня какой жар, весь вверх уходит! На шаг отойдешь – и опять тебя ветер проберет до костей!