Пасынки Гильдии
Шрифт:
Поминая про себя Хозяйку Зла и всю ее свиту, Дайру подхватил заранее приготовленной веткой-рогатиной маленькую «копну» и в несколько шагов очутился у обрыва. Дымящиеся, с багровыми огоньками водоросли посыпались на башку звероподобному пролазе.
Но результат был не тот, которого ждал Охотник. От неожиданности Урр оцепенел, а затем гневно вопросил:
– Ву-у?
Дайру попятился, не сводя взгляда с врага. Сорвал с себя пояс, привычно взмахнул им. Оружие слабовато против этого двуногого кабана, но другого нет и на помощь прийти некому.
А
Любопытство ненадолго вытеснило злобу. Грубая лапища подобрала мешочек, рывком распустила тесемку, вытряхнула содержимое – широкий увядший лист, испачканный в слизи ползуна, и две-три уцелевшие чешуйки.
Самый ненавистный на свете запах обжег ноздри Урра.
Вой ужаса пронесся над озером. Пролаза кувыркнулся в воду, забарахтался на мелководье, вскочил и кинулся прочь, потеряв дубину и забыв свой страх перед водой.
Майчели сразу понял, что произошло. И сообразил также, что на острове их осталось двое – против троих противников.
– Уходим! – закричал он Щуке и первым бросился наутек.
Щука, по-мужски сильная, как раз повалила Нитху наземь, села на нее верхом и вцепилась в горло, чтобы задушить. Но команду главаря услышала сразу – и ей не захотелось остаться одной среди врагов. Бросив потрепанную девчушку, она кинулась за вожаком.
Пробегая мимо орущего от боли горлана, она быстро нагнулась, подхватила свое сокровище, привычно придержав голову, чтобы не получить удар клювом.
Охотники не преследовали беглецов. Нургидан помог подняться изрядно потрепанной Нитхе. Дайру вновь принялся собирать водоросли, надеясь, что теперь уж ему не помешают развести костер.
– Думаешь, крыло заживет?
– Если он не сдерет повязку. – Майчели закончил приматывать к сломанному крылу горлана две крепкие прямые палочки. (Женщина для этого отодрала длинную полоску от своего подола.)
Горлан от боли уже обессилел так, что не мог ни сопротивляться, ни орать, только беспомощно разевал клюв.
– Положи его вон туда, в дупло, – сказал Майчели, закончив перевязку. – А то змеепсы его сожрут. – Он оглянулся на осажденный остров. – Погляди-ка, дым! Костер запалили.
– Урр не скоро в себя придет.
– Не скоро. Да и потом его на остров вряд ли загонишь.
– Жаль, что змеепсы не пошли в воду!
– Змеепсы… – Пролаза оглянулся на блаженно отдыхающую стаю. Пригляделся к ней повнимательнее.
Почти сплошь суки – рослые, мускулистые, с вытянутыми, как у волков, челюстями. Обычно на стаю приходится с десяток мелких плоскомордых самцов. Но битва возле скалы, на которой засели осажденные пролазы, дорого обошлась стае. Из кобелей остался лишь один, и самки сгрудились вокруг, оберегая его от любой опасности. Он был последней надеждой, он мог в следующий брачный сезон дать сукам потомство. Без него стая рассыплется на жалких одиночек, бесплодных и обреченных на гибель.
Шагая
Стая встрепенулась, запрыгала вокруг пролазы, который, не обращая внимания на встревоженных хищников, шагнул на мелководье.
Самки заметались по берегу. Затем одна, посмелее, шагнула в воду, за нею другая, третья. И вот уже чешуйчатый поток заструился через озеро. Суки были охвачены страхом, но не за себя, о себе они уже не помнили.
Щука, которая успела пристроить перевязанного горлана в дупле дерева, поспешила вслед за стаей. Она шла среди гибких тел, ее чуть не сбивали с ног чешуйчатые бока. Женщина не думала о том, что она безоружна, что нож остался на островке. Охваченная тем же чувством, что и стая, она шла за своим самцом.
Схватка на острове вспыхнула с новой силой.
Охотники отступили к другому берегу островка – туда, где среди высоких валунов легче было отражать атаку своры змеепсов.
Нургидан отшвырнул безоружную Нитху себе за спину и стальным вихрем оградил от врагов себя и напарницу.
Нитха из-за плеча Нургидана швыряла в стаю камнями.
Дайру разметал вокруг себя кольцо пылающих водорослей. А тварей, что перемахивали через огонь, встречал хлесткими ударами ремня, тяжелой пряжкой по черепу. Левую руку он обмотал плащом и отбивал ею прыжки змеепсов, целящихся в грудь и в горло. Даже в азарте боя он удивился тому, что ни одна тварь не прокусила коричневое сукно. Змеепсы, цапнувшие плащ, срывались с визгом, словно с размаху ударили зубами по камню.
Первая атака захлебнулась, но и отступать хищники не собирались: держали врага в напряжении, изматывали силы…
Майчели сам не лез в драку и Щуку удержал. Оба наблюдали за боем со стороны и вслух прикидывали: сколько еще продержатся гильдейские молокососы?
А те и сами понимали, что обречены. Спрыгнуть в воду и вплавь добраться до берега озера? Но стая по мелководью уйдет с острова и берегом легко догонит беглецов. Нет уж, здесь хотя бы камни прикрывают спину!
Охотники дрались, сдерживая отчаяние… до того мгновения, когда вода в двух шагах от них на миг поднялась темным бугром – и отхлынула от острого гребня, трехглазой круглой головы с оскаленной пастью, чешуйчатого темного тела в сине-зеленых разводах.
– Держись, почтеннейшая публика! – пронеслось над островом.
Ящер Циркач вскарабкался на берег и с ходу ворвался в бой. Лапами и клыками вцепился в мощную чешуйчатую самку, вскинул на воздух, перекусил хребет, отшвырнул, цапнул следующую, одновременно сбив ударом хвоста прыжок третьей твари, нацелившейся на Нитху.
Позади на берег вылез маленький черный ящерок. Азартно метнулся к дерущимся, прыгнул на спину одному из змеепсов, вонзил клычишки ему в шею. Тварь покатилась по земле, пытаясь сбросить «наездника», но ящерок стиснул челюсти и не разжимал их, пока враг не затих.