Пастырь
Шрифт:
Путник промыл глаза, убрал корочку, и слепой раскрыл покрасневшие веки:
– Я вижу! Вижу!
– Промывай отваром утром и перед сном, - сказал Мес мужчине.
Слепой дрожащими руками прижал к груди драгоценный мех с отваром, а потом упал на колени и затряс головой, как безумный. Он протянул руки к Месу и вцепился в него. Неуверенность толпы отступила, и теперь все подходили к нему, и каждый просил исцеления. Мес с готовностью советовал им как нужно лечить живот, свежие раны, головную боль. Он не уставал желать каждому:
– Спаси тебя Бог.
Люди, не понимая, что это значит,
– Если хочешь, исцели мою дочь, не то она умрет, - умоляющим голосом сказала женщина и протянула сверток.
– Хочу.
Мес взял невесомое тельце и почувствовал, что от него требуют невозможного. Он сотни раз видел смерть и хорошо знал: когда костлявая рука уже вытягивает душу, ничего нельзя сделать. Лоб девочки горел в лихорадке, глаза метались, как два умирающих оленя. Сердце путника сжалось от боли. Он понял, что девочка сейчас же умрет у него на руках, а разочарованная толпа прогонит горе-целителя. Но девочка должна была жить, несмотря ни на что, но не во славу Меса, а... чтобы показать могущество Бога. Ведь эти люди совсем еще дети. Они лишь ждут посланца, который положит конец их страданиям, несправедливостям и самой смерти. В таком ожидании нет любви. Только нетерпение избитого ребенка, который ждёт, когда отец задаст взбучку его мучителям. Во власти Меса дать им надежду... Внушить любовь друг к другу, через любовь к Создателю.
Прогремел выстрел. Пальцы Меса облились теплым и липким.
– Тебе давно уже пора было добить эту боль, Глань! Чужак не смог бы исцелить твою дочь!
– Мес узнал этот голос. Он с яростью посмотрел на рябого. Хорошо, что путник не взял ружьё, ему так захотелось всадить пулю убийце между глаз.
Тот стоял слева на своем крыльце и скалился. Он снова вскинул ружье и прицелился в Меса, но Нат тут же заслонила его. Путник обомлел от такого поступка.
– Отойди, проклятая!
– приказал рябой.
Кто-то крикнул:
– Ублюдок, не трожь его!
– Да! Всех не перебьешь!
Угрозы посыпались со всех сторон. Разъяренные несправедливостью люди готовы были растерзать Крала, но Мес перешагнул через свою злость:
– Оставьте его. Он будет гореть в аду.
Толпа не поняла чужака, но его слова, наполненные холодной яростью, пронзили их сердца. Крал, воспользовавшись замешательством, ретировался в дом.
– Но ты бы её вылечил!
– Создатель уже призвал душу девочки к себе. Я бы не смог спорить с его желанием. У меня есть силы лечить болезни, но я не в силах бороться со смертью. Женщина, - обратился Мес к матери, - душа твоей дочери теперь в лучшем мире.
– Откуда ты знаешь?
– мать заливалась слезами.
– Он знает!
– вмешалась Нат. Он показал мне брата!
– Люби своего живого сына, и забудь о дочери. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов.
Люди испуганно заговорили. Нат кивнула Месу на ближайший сруб.
– Это мой дом. Пойдём туда, - шепнула она.
Они пробрались сквозь толпу к дому. Окон в хижине не было, так что внутри царила кромешная тьма. Нат выскочила обратно, скрипнув
– Мы можем сделать еду?
Мес кивнул. Он вскрыл угол мешка ножом и высыпал на стол горкой муку. Затем в горке сделал углубление и влил воды из кадки. Струйка убежала из мучной ловушки, но Мес поймал ее одной рукой, а другой посыпал мукой. Он стал замешивать тесто, пока не получился упругий ком. Потом разорвал ком на маленькие куски, скрутил в колобки и раздавил их ладонью в лепешки толщиной в палец. Вышло шесть штук. Нат смотрела на необычные руки путника, с большими длинными пальцами, много длиннее, чем у других людей. И всё же руки показались ей очень красивыми и ласковыми. Только сейчас она поняла, что Мес никогда не носил перчатки.
Он кинул лепешки на печь, и вскоре дом наполнился запахом печеного хлеба.
– Как вкусно!
– сказала Нат откусывая кусок. Они съели одну на двоих.
– С солью еще вкуснее. А вприкуску к мясу, это лучшая в мире еда. Давай угостим остальных.
Мес вышел из дома. Люди не разбрелись и, увидев Меса, затихли и в ожидании уставились на него.
– Есть у вас какая еда?
– спросил он.
– У меня есть две рыбины, - ответил мужчина из толпы.
– Принеси сюда, друг.
Толпа уставилась на него, и мужчина нехотя передал Месу рыбу. Путник разделил еду и раздал людям.
– Делитесь, чтобы каждому досталось.
Еще теплые и с хрустящей корочкой, пресные лепешки были для поселенцев неведомым лакомством. Рты и языки многие поколения не знавшие хлеба, словно вспомнили через века этот родной запах. Мужчина, который рубил дрова - его звали Адуй - сказал:
– Крал дает мне кусок мяса за нарубленное дерево. Ты дал мне еду просто так. Ты другой. Странный.
– Может быть у вас есть какие-нибудь запчасти?
– спросил Мес.
– Мой снегоход сломался, и я не могу его починить.
– У нас нет. Всё у Крала.
"Значит я здесь надолго", - подумал путник.
В печи потрескивали дрова, разнося по избе запах горящей хвои. Нат лежала на кровати, укрытая в шкуры, а Мес на полу поближе к свету. Он по обыкновению читал перед сном. Девушка молча смотрела на него, и наконец решилась спросить:
– Ты можешь научить меня?
Он закрыл книгу.
– Будет непросто, но у тебя есть задатки хорошего чтеца.
Девушка смутилась. Мес позвал её к себе.
– Самое главное это запомнить буквы, - он открыл первую страницу.
– Смотри: это буква "Р". Если её положить на бок, то она станет похожа на голову волка. "Р-р-р", - рычит волк. А это буква "О". Самая простая - когда мы удивляемся, то говорим: "О-о", - и губы сами округляются.
Нат заметила, как Меса увлёк рассказ о буквах. От его сдержанности не осталось и следа. Он радовался буквам, как ребёнок.