Пастырь Добрый

Фомин Сергей Владимирович

Публикуется по машинописи из архива Е. В. Апушкиной.

Стихи

«Знаешь могилку на кладбище чтимую…»

Знаешь могилку на кладбище чтимую,

Крест широкий на ней,

Батюшка в ней похоронен любимый,

Старец–отец Алексей.

Жизнь протекла его крестная тихая

В подвиге светлом любви;

В ней проявилась вся святость великая

Бога

познавшей души.

В ней проявилась вся сила стремления

К радости вечной святых,

Светом блаженства, небес озарение,

К чистому чистый порыв.

Радостный шел он дорогою скорбною

Жизни, родной небесам,

С близкими Господу, с богоугодными,

Шел по святым их стопам.

Через борьбу, через подвиги трудные

Среди страстей и греха,

С трепетом нес он сокровище чудное

Образ святой Божества.

Бережно души, Богом врученные,

В вере хранил он живой;

Вел озаренными, вел окрыленными

Светлой духовной весной…

Без покаяния, без обнищания

Людям чужды небеса,

Не отражает неба сияния

Полная мрака душа.

Через смирение в вечность вхождение,

Преображение души в нищете,

В светлые ризы любви облачение,

Светлая жизнь во Христе.

В мире смирения, стройной гармонией

Сердца порывы звучат,

Все освященные чистой любовию

Души людские горят.

Перед великою тайною вечности

Радостно жизнь принимать,

За божество душ человеческих

Воином честным стоять.

В свете той радости, богослужение

Строил отец Алексей,

Небо земное в жарких молениях

Он открывал для людей.

Небо то — Церковь, в ней Бог — Вседержитель,

Дева во славе святой,

Ангелы — верные неба служители,

Праведных мир и покой.

Небо то — Церковь — Дом Божий Священный.

Жизнь в ней тиха и ясна;

Жизнь непорочных, жизнь совершенных

Сродников славных Христа.

Там, преклоняясь, душа воспевает

Песни хваленья Творцу,

Милость Господня там разбивает

Безчеловечности тьму.

Трудность великую, ношу тяжелую

Батюшка брал на себя;

В душах слепых, в их уродстве греховном

Бога святыню храня.

Он умолял всех придти к покаянию,

Храм свой душевный хранить,

В гордом безумии, в мертвом отчаянии

Милость Христа не забыть.

Он умолял полюбить первозданную

Чистую правду души,

Ставшую многим чужою, попранною,

В гордости, в злобе, во лжи…

Всё согревающим, солнцем

сияющим

Жизненный путь он прошел;

В мире любви, со Христом пребывающий

В тихую вечность ушел…

Знаешь могилку на кладбище чтимую,

Крест широкий на ней,

Батюшка в ней похоронен любимый,

Старец — отец Алексей.

Памяти отца Алексея I.

Господь тебя призвал. Его святая воля!

А наш удел — влачить безрадостные дни:

Утешитель ушел, печальна наша доля,

Сироты без отца остались мы одни!

Утешитель ушел — и сердце опустело,

Погасло солнышко — и темнота вокруг…

И без тебя вся жизнь внезапно омертвела,

Как в засуху, дождем не орошенный луг…

К кому теперь идти в день скорби за советом?

Кто успокоит нас, усталых и больных?

Кто нежно одарит и лаской, и приветом,

И укротит тоску среди невзгод лихих?

К тебе, отцу, мы шли унылой вереницей,

Неся недуг души и темную печаль,

Как осенью туман, нависший над столицей, —

От слова твоего она скрывалась вдаль!

Погасло солнышко, не стало Алексея Воистину отца и пастыря для нас,

Который, нас любя и сердца не жалея,

Отдавши нам его, безвременно погас!

II.

Весенний вечер спустился на землю,

На землю сумрачным крылом,

Вокруг тебя народ молился,

А ты уснул последним сном.

Был полон храм твоим народом,

И двор вмещал его с трудом,

Собрались все, кто год за годом

Твоей любовью был ведом.

Собрались преданные братья

И сестры храма твоего,

Которым ты открыл объятья

И ласку сердца своего.

И свечи трепетно горели,

И грустно, в тишине немой

О вечной памяти мы пели

С покорно–скорбною мольбой.

Но не одна печаль лежала

На лицах всех твоих друзей.

В глазах уверенность сияла,

Что жив отец наш Алексей!

Не навсегда ты нас покинул,

Уйдя лишь на короткий миг,

Ты нас в молитвах не отринул,

К твоим призывам не глухих.

И мне казалось, что печальный,

Но верный любящий народ,

Не гимн покоя погребальный,

«Христос воскресе!» запоет.

Один лишь я одежды брачной,

Идя к тебе, надеть не мог,

«Зачем, зачем, — роптал я мрачно,

Тебя так рано принял Бог».

Я не успел с тобой проститься,

Еще, еще в последний раз