Паства
Шрифт:
— Что вы? Нет!. Я просто неравнодушный человек, искренне верующий в Спасителя. И да, я иногда выполняю нехитрые поручения во благо Его имени.
— С чего бы Церкви просить помощи у такого, как вы? Разве местный пастырь не в состоянии справиться с этим? — лицо Торена стало серьёзным от высказанных им домыслов. — Знаете, у меня нет ни единого повода вам верить. Думаю, наш разговор стоит считать оконченным.
— Ваша правда. Верить первому встречному без доказательств опрометчиво. — порыскав в карманах, Амос достал бумажный
Письмо было нетронутым. Торен надломил печать и развернул пергамент. Глаза быстро забегали по написанным строкам.
— Знаете, письмо не вызывает сомнений в его подлинности. Но к чему эта скрытность в столь обыденном деле? — Торен нахмурился.
Амос не терпел лжи. Он предпочитал недоговаривать или умалчивать о чем-либо. Так и сейчас, предчувствуя неудобные для себя вопросы, он стал разыгрывать свой любимый трюк.
— Я отвечу на всё, что вас интересует, но потом. Нужно торопиться. Времени в дороге будет достаточно.
— Но как же мой ужин? И почему не дождаться рассвета?
— В иных обстоятельствах я, несомненно, бы с вами согласился. А сейчас я попрошу у Грена бурдюк лучшего пойла в дорогу. Уверен, он не откажет. Моя жена часто выручает его своими травами. Не знаю, зачем они ему, может, в стряпню добавляет.
Амос встал из-за стола.
— Встретимся у входа. И прошу, поторопитесь.
— Тогда оплатите ещё и мой ужин.
Амос удивился наглости юноши, но ничего не ответил и направился к бармену.
Звук шаркающих ног снова наполнил улочки спящего города. Спутник шёл чуть позади, и Амос готов был поклясться, что слышит его недовольное сопение.
— Так что насчёт ответов? — прервал молчание Торен.
— Тише! Говорите как можно тише! — вот и настало время расспросов. — Что именно вас интересует?
Торен приблизился вплотную.
— К чему такая спешка? От кого или чего мы скрываемся? Кто вы и как начали работать на Церковь?
Амос решил, что лучше начать с последнего вопроса.
— Что же, начну с начала. Как меня зовут, вы уже знаете — Амос. Говорить полное имя смысла не вижу, я не из знатного рода. Семья у нас обычная: отец, мать и пятеро братьев. Я старший. Но наперекор судьбе и обычаям стал самым бедовым. — усмехнулся от нахлынувших воспоминаний Амос. — Отец был главным плотником на лесопилке близ города Генлтор. Я совершенно не смыслил в этом деле. Все его старания попросту разбивались о меня, будто волны о камень. Но отец не мог изменить своим простым принципам — сын должен быть под стать отцу. Если родитель рубает топором, то и отпрыски должны делать то же самое. Понятно, что со временем ссоры из-за этого стали преобладать в нашем доме. Но моя мать, да дарует ей Спаситель здоровья и долгих лет, всегда меня оберегала.
Под неспешный рассказ они прошли главную площадь. Впереди
— Мама у меня очень верующая. Она брала меня на все службы. Хоть отец и не одобрял такую набожность, возражать жене не мог. Однажды она рассказала о своих тревогах пастырю. Через какое-то время Святая Церковь приняла надо мной покровительство. Тогда я гневался, но теперь я понимаю, почему мать так поступила и… в общем не важно.
Торен всё время молчал.
— Закончить обучение я так и не смог. — продолжил Амос. — Причиной тому стала любовь. Я не про любовь к Церкви, как вы понимаете, а про нашу, земную любовь к женщине. — улыбка украсила его лицо. — Вы были влюблены, Торен?
— Нет, моя любовь полностью принадлежит Спасителю.
— Звучит как заученный текст для ответа на школьном уроке. Знаете, а я вот всей душой желаю каждому испытать такие же высокие чувства, что вспыхнули между мной и Гремой. Она пленила, а скорее я сам пленился её красотой и обаянием. В тот самый день, впервые заметив её на рыночной площади, я понял, что моя свобода больше мне не принадлежит.
Наконец, они дошли до ворот. Одна из створок была приоткрыта.
— Сейчас мы будем проходить стражу. Прошу вас, Торен, просто помолчите. Разговаривать буду я.
Амос, надеясь на послушание своего спутника, выпрямился и деловито зашагал впёред.
— Кто идёт? Отзовись! — раздался голос утомившегося стражника.
— Ты разве не видишь? — отозвался Амос
— Тебя-то я всегда узнаю по твоей медвежьей походке. Я про него. Кто это?
— Рад, что ты меня узнал, правда, уточнять, как именно, было не обязательно.
Амос подошёл ближе. На посту стоял Шент — туповатый, но добродушный парень. Повезло.
— Я спросил, кто это? — повторил Шент.
— Это? Так брат же мой.
— Не знал, что у тебя есть брат.
— Неудивительно. Он здесь проездом. Заскочил, чтобы повидать меня.
Он обменялся со стражником ещё парой несвязанных между собой фраз. Когда беседа была закончена, Амос и Торен пошли дальше. Ворота остались позади.
— Так на чём я остановился? Ах да, Грема! Просто потряса…
— Ты обманул его. — бесцеремонно перебил Торен.
— Кого?
— Часового. Ты сказал ему, что я твой брат.
— Да, сказал. Но где же здесь обман?
— Ещё час назад я знать тебя не знал.
— Я не обманываю людей. — спокойно ответил Амос.
— Я не брат тебе!
— Брат. По вере.
— Это не одно и то же.
— А это так важно?
— Но он-то подумал о кровном родстве.
— Да и шут с ним. — парировал Амос. — Какое нам дело, о чём он подумал? Главное, что мы вышли из города, можем продолжить свой путь и перестать шептаться. — он достал бурдюк, сделал пару глотков и протянул Торену.
— Что это?
— О, чудесный напиток! Попробуйте.